-- Что-жъ, пришли,-- негромко и съ выраженіемъ недоумѣнія на сѣромъ лицѣ сказалъ судья -- Только, право же, я не понимаю: къ чему вамъ въ арестный домъ? Зачѣмъ вы просите, чтобы васъ заперли?
-- Что?.. заперли меня?!...
-- Пойдите къ себѣ домой, вотъ и все....
Мелькнула у судьи мысль, что не худо бы, собственно, пригласить Ильюшку къ себѣ, напоить бы и его горячимъ молокомъ, дать ему отдохнуть и согрѣться. Вонъ вѣдь и квартира уже видна... Но подумалъ судья, что разсердится жена, и по городу, когда узнаютъ обо всемъ этомъ, пойдетъ еще одна, новая сплетня на его счетъ, хихикать станутъ, подшучивать... Одинъ только бороданъ-исправникъ чего не нагородить!..
-- Вѣдь вѣрно, Илья, идите лучше къ себѣ... Чепуха: Совсѣмъ не нужно вамъ никакого арестнаго дома.
Ильюшка посмотрѣлъ на высокія ворота, на пустую будку около нихъ, на судью... И вспомнилось ему пьяное поведеніе его, дикія обращенія къ городовому и къ судьѣ съ просьбой объ арестѣ...
Что за нелѣпость!.. Къ чему, къ чему это все?..
Просился подъ арестъ. Говорилъ, что боится пропить свои мѣдяки, боится надѣлать шкоды. Вздоръ вѣдь! Боится онъ не потери мѣдяковъ, боится несчастій своихъ, боится своей жизни. Отъ нея хочетъ онъ укрыться и спастись. Началъ съ того, что напился, и въ винной одури искалъ спасенія. Не помогло вино. И одурманенной виномъ головѣ стало казаться, что можно спрятаться въ арестномъ домѣ. Теперь голова прояснилась, и уже зналъ Ильюшка, зналъ твердо и положительно, что нигдѣ не найти ему забвенія, нигдѣ и никогда...
-- Прощайте, господинъ мировой судья,-- сказалъ онъ. снимая шапку.-- Извините.
Онъ повернулся и пошелъ назадъ къ спуску.