Но Ильюшка съ удивленіемъ посмотрѣлъ на судью.
-- Я?.. Боже сохрани!.. Развѣ мнѣ можно?.. Это у моей сестры такое дитё... У ней четверо дѣтей, они всѣ очень замѣчательныя, просто рѣдкость, но такой, какъ этотъ Кругланчикъ, такого же вовсе нѣтъ на свѣтѣ! И никогда не было... Это же замѣчательноеть, я вамъ говорю. Онъ же сіяетъ!.. Я знаю? Моисей, когда фараонова дочка его нашла въ камышахъ, такъ, можетъ быть, онъ тоже былъ такой... Ему еще двухъ лѣтъ нѣту, а онъ умнѣе, чѣмъ кто три университета окончилъ... Думаете -- нѣтъ? Ахъ, я вамъ говорю, это же моя единственная радость, солнце мое... Когда я наработаюсь, устану до того, что дохнуть не могу, и въ сердцѣ и въ головѣ стучатъ молотки, я беру его на руки, и я васъ увѣряю, я тогда, какъ въ пахучемъ лѣсу въ маѣ мѣсяцѣ, или, какъ все равно, у англійскаго короля на свадьбѣ... Какъ будто птицы поютъ, и вездѣ букеты и музыка... Кто мнѣ равенъ? Кругланчикъ, знаете, возьметъ меня за шею ручками, или положить пальчики ко мнѣ въ ротъ, рветъ мнѣ ротъ въ обѣ стороны, разрываетъ, ажъ кровь покажется, и самъ смѣется себѣ, вотъ такъ: гезъ-гезъ-гезъ... А язычокъ у него маленькій, а щечки толстенькія... Ой, Боже мой! И онъ же все понимаетъ! Все!..
-- "Кто самый замѣчательный писатель?",-- спрашиваю я его.
И онъ мнѣ сейчасъ:
-- Евъ Толстой.
-- "Ахъ ты, жуликъ",-- говорю я ему:-- "смотри-ка, это-жъ таки правда, что Левъ Толстой... Ну, а изъ нѣмецкихъ кто?".
-- "Шпильгагенъ",-- отвѣчаетъ онъ мнѣ.
"Шпильгагенъ"... Ну, что вы на это скажете, господинъ судья?.. Когда-жъ я вамъ сказалъ, что онъ все рѣшительно понимаетъ и все говоритъ.
-- "Фамилія Шпильгагенъ",-- говорю я Кругланчику,-- "это правда, ну, а какъ же его имя?".
-- Ну, господинъ Борисоглѣбскій,-- тутъ онъ такое отвѣчаетъ, что мнѣ даже совѣстно повторить... Бо-Фридрихъ же!.. Ребеночку же трудно выговорить "Фридрихъ". Такъ у него замѣсто Фридриха таки выходитъ какъ, извините, неприличное слово... Ахъ, что это за Кругланчикъ!.. Если бы вы его видѣли, господинъ судья, если бы хоть разъ посмотрѣли, какъ онъ около комодика представляетъ театръ!