Эти немножко сентиментальныя строки предсказываютъ внимательному читателю, чего не найдетъ онъ въ переводѣ Каленова: Тотъ, кто называетъ тоскливыми с ѣ тованіями трагическія сомнѣнія, волнующія душу Байроновскаго Канва, не можетъ войти въ настроеніе "Богоборца", а слѣдовательно, не можетъ и передать его. И дѣйствительно въ переводѣ Каленова даже самые сильные монологи Люцифера и Каина звучатъ вяло и не провзводятъ впечатлѣнія оригинала... Зато рѣчи любящей Ады и кроткаго Авеля переведены Каленовымъ съ полнымъ сохраненіемъ того характера, какой онѣ носятъ у Байрона.
Къ недостаткамъ перевода надо отвести встрѣчающіяся въ немъ слова и выраженія, не подходящія для поэтической рѣчи, какъ, напримѣръ, "великолѣпно" (въ оригиналѣ -- glorious); "громадный тронъ" (въ оригиналѣ -- vast throne; въ удачномъ переводѣ Бунина -- "величавый престолъ") и т. п.
Напримѣръ:
; Люциферъ.
Да. Мы съ тобою и твои сыны,
Мы это испытаемъ... Но теперь
Смотри -- не правда-ли, великол ѣ пно!..
Бунинъ переводитъ тѣ же стихи, конечно, гораздо лучше:
Это мы узнаемъ,--
Мы и твои потомки. Но взгляни: