-- Гости ужь большіе, имъ ничего, имъ можно, отвѣчаетъ она. "Ну ужь покатаюсь же я, когда выросту!" думаю я про себя.. И бѣгу я по не высохшей еще дорожкѣ, попадаю и въ лужу, да мнѣ ничего, весело!.. А няня вослѣдъ:
-- Куда, куда вы, Александръ Петровичъ? Стыдно!..
А я давно ужь у пруда; поднялъ на дорогѣ вѣтку и шевелю ею тихую зеркальную влагу; и смотрю, какъ отражается въ ней мое дѣтское смѣющееся лицо, какъ опрокинулись березы, и липы, и бесѣдки, что выстроены на островахъ. Няня, запыхавшись и переваливаясь, подбѣгаетъ ко мнѣ; куда и чулокъ дѣвался, она вся страхъ, вся испугъ.
-- Что вы тутъ дѣлаете? Вотъ какъ разъ и потонете! Постойте-ка, вотъ я папенькѣ вашему скажу, какой вы шалунъ, притворяясь сердитою, говоритъ она мнѣ. А я ужь знаю, что никому не скажетъ няня (былъ я хитрый и смѣтливый мальчикъ), и заливаюсь звонкимъ хохотомъ, и бѣгу дальше...
-- Няня, няня, гдѣ ты? громко кричу я, забѣжавъ куда-нибудь въ чащу, гдѣ такая темь, какъ словно въ осеннюю ненастную ночь. Жутко мнѣ, кажется, что вотъ-вотъ изъ-за какого-нибудь деревца или куста выскочитъ звѣрь или волшебникъ какой, и утащитъ меня куда-нибудь далеко, далеко, гдѣ я никогда не увижу ни мамаши, ни няни; дѣтское воображеніе полно сказочными дивами и страшилищами, напугано оно Змѣемъ-Горыничемъ и бабой-ягой, что ѣдетъ въ желѣзной ступѣ, черезъ горы и лѣса, человѣчьи кости толчетъ, помеломъ слѣдъ заметаетъ.
-- Гдѣ вы, Александръ Петровичъ? испуганно кричитъ няня, приближаясь къ тому мѣсту, куда забѣжалъ я. А мнѣ ужь и не страшно, и звѣрей не боюсь я, и приди, кажется, сама баба-яга, и той не испугался бы. Дрожь прошла, няня близко, и хочется мнѣ помучить ее, и присѣлъ я подъ кустикъ, да и молчу; а потомъ подкрадусь тихонько къ ней сзади, да такъ звонко засмѣюсь, такъ крѣпко поцѣлую!..
-- Вотъ, постойте-ка, завтра попросите-ка, чтобъ я пошла съ вами гулять,-- не пойду! И маменькѣ и папенькѣ нажалуюсь! Что вы смѣетесь? право, нажалуюсь! Ишь баловникъ какой, до смерти перепугалъ!.. ворчитъ она и беретъ меня за руку.-- Не извольте бѣгать!..
Милая, добрая, незабвенная няня! Вѣдь я очень хорошо зналъ, что этого никогда не случится!..
Весною и лѣтомъ я почти цѣлый день въ саду; съ жаднымъ любопытствомъ разсматриваю я разныхъ букашекъ, божьихъ коровокъ, стрекозъ, бабочекъ, и думаю, отчего у бабочекъ такія красивыя крылья, а говорятъ, что онѣ изъ червяка дѣлаются? Спрашиваю у няни, а та говоритъ, что такъ Богомъ устроено. Мамаша толкуетъ о какомъ-то перерожденіи, да я ничего не понимаю! Устану я заниматься разсматриваніемъ насѣкомыхъ,-- надоѣстъ мнѣ, и нарву я цѣлый пукъ цвѣтовъ, и давай выспрашивать у няни, какъ они называются.
-- Это василекъ, говоритъ она,-- это анютины-глазки, это гвоздика, а это иванъ-да-марья...