-- Какъ могу я объяснить вамъ то, чего самъ не понимаю?
Зачѣмъ-бы я пользовался адресомъ К, когда у меня давно уже есть постоянная квартира, адресъ которой извѣстенъ всѣмъ моимъ роднымъ и знакомымъ?
-- Не думаете ли вы, что К. самъ состоитъ въ сношеніяхъ съ революціонерами и что, давши вамъ свой адресъ для переписки съ семьей, онъ теперь указалъ на васъ, чтобы самому вывернуться, въ твердой увѣренности, что вамъ въ концѣ концовъ ничего за это не будетъ?
Я запротестовалъ самымъ энергичнымъ образомъ.
-- Позвольте вамъ сказать, капитанъ, что я знаю К. съ дѣтства. Мы вмѣстѣ учились въ гимназіи и въ университетѣ. Ручаюсь вамъ головой, что К. никогда не былъ и не будетъ революціонеромъ. Для меня нѣтъ никакого сомнѣнія, что въ основѣ всей этой исторіи лежитъ какое нибудь недоразумѣніе, которое не замедлитъ выясниться.
Эта защита была съ моей стороны настоящимъ хотя не предумышленнымъ coup de maître, который оказалъ рѣшающее дѣйствіе, Я сразу почувствовалъ, что дѣло мое выиграно, и что г., и этотъ разъ мнѣ удастся вывернуться изъ волчьей пасти. Въ самомъ дѣлѣ, кому могла бы прійти въ голову мысль, что революціонеръ станетъ горячо защищать и выдавать аттестатъ въ благонадежности человѣку, который оговорилъ его передъ жандармами.
Съ этого момента допросъ прекратился въ совершенно частный разговоръ, при чемъ говорилъ М., а я только давалъ ему реплики. По поводу своихъ неосновательныхъ подозрѣній на К. онъ сталъ вообще говорить объ уловкахъ, употребляемыхъ революціонерами, чтобы выйти сухими изъ воды,-- изъ той самой мутной воды, въ которой они ловятъ рыбу. По его мнѣнію революціонеры -- недоучки, ни къ чему неспособные неудачники, которые всю злость за житейскія неудачи вымещаютъ на правительствѣ, при чемъ подводятъ подъ бѣду массу невинныхъ лицъ, сами же наровятъ остаться въ сторонкѣ.
-- Полюбуйтесь вотъ на это,-- сказалъ онъ порывшись въ своемъ портфелѣ,-- развѣ не копаются они, извините за выраженіе, въ грязи? и онъ протянулъ мнѣ... мою прокламацію "Къ Украинскому Народу!".
Сцена эта такъ запечатлѣлась въ моей памяти, что и теперь я помню всѣ мелочи, какъ будто-бы все это произошло вчера. Гдѣ то глубоко внутри меня прошло ощущеніе холода, и меня рѣзнула мысль, что жандармъ играетъ мною, какъ кошка мышью. Я внимательно посмотрѣлъ на него и пожалъ плечами, столько же въ отвѣть на "то слова, сколько на собственныя мысли.
Посвящалъ еще меня М. въ то, какъ революціонеры пишутъ симпатическими чернилами.