Оказалось, что частный приставъ немного совралъ: въ участкѣ Новицкій меня не ждалъ. Приставъ ввелъ меня въ комнату, гдѣ стоялъ столъ, два кресла и нѣсколько стульевъ, и сказавши "сейчасъ!", вышелъ и заперъ за собой дверь на ключъ.
Было около двухъ часовъ сумрачнаго мартовскаго дня. Я сталъ ходить изъ угла въ уголъ по комнатѣ въ ожиданіи Новицкаго.
Прошелъ часъ, другой, третій, четвертый, пятый... Я былъ въ отчаяніи и обвинялъ себя въ непростительномъ малодушіи за то, что не рѣшился послѣ перваго же инцидента перейти въ нелегальное положеніе. Когда стемнѣло, дверь открылась, и полицейскій принесъ лампу, На мои вопросы онъ отвѣтилъ гробовымъ молчаніемъ.
Въ 7 ч. вечера тотъ же полицейскій принесъ на подносѣ чай, хлѣбъ и кой какую закуску и черезъ четверть часа вернулся и безмолвно унесъ подносъ съ остатками. Такъ прошло время въ томительномъ ожиданіи до 10 часовъ вечера, когда въ сосѣдней комнатѣ раздались шаги и звонъ шпоръ. Дверь открылась и на порогѣ показался жандармскій офицеръ, но не Новицкій.
При входѣ его я всталъ и выжидательно посмотрѣлъ на него. Что то въ родѣ смущенія проскользнуло по его лицу; онъ "легка поклонился и сквозь зубы, какъ будто не зная, хорошо ли онъ это дѣлаетъ, проговорилъ:
-- Капитанъ М.
Я отвѣтилъ на его поклонъ и назвалъ себя. Гдѣ то въ глубинѣ души у меня мелькнула надежда на избавленіе. Пригласивши меня сѣсть, онъ безъ замедленія началъ допросъ. Потянулся опять нескончаемый рядъ во при е о въ, которые уже ставилъ мнѣ Новицкій и на которые я ему отвѣтилъ. Теперь, конечно, мои отвѣты были, если возможно, еще болѣе безыскусственно просты, чѣмъ въ первый разъ. и я съ тайнымъ удовольствіемъ видѣлъ, что они производятъ впечатлѣніе на М.
Выслушавши мои объясненія и записавши ихъ, М. сказало,.
-- Какъ же вы объясняете, что по словамъ К. только вы одна могли пользоваться его адресомъ для переписки съ Гадячемъ?
Не задумываясь ни на минуту, я отвѣтилъ: