-- Ангелъ мой, я не требую ничего, что походило бы на соблазнъ. Въ нашихъ жилахъ течетъ старая кастильская кровь, которая не допуститъ насъ до униженія. Поль де-Манервиль узнаетъ все, что касается нашего положенія.
-- Какого положенія?
-- Ты ничего не смыслишь въ этихъ дѣлахъ, крошка. Итакъ, если Поль, увидѣвъ тебя во всемъ блескѣ твоей красоты, станетъ колебаться -- о, я буду слѣдить за нимъ!-- тогда я немедленно прерву всякія сношенія съ нимъ, продамъ все мое имущество, уѣду изъ Бордо и отправлюсь въ Дуэ къ Клайсамъ, съ которыми мы находимся въ родствѣ по Темнинкамъ. Затѣмъ я выдамъ тебя замужъ за какого-нибудь пэра Франціи, хотя бы мнѣ пришлось для этого отдать тебѣ все мое состояніе и удалиться въ монастырь.
-- Но чѣмъ же можно было бы предотвратить всѣ эти бѣдствія?-- спросила Натали.
-- Ты никогда не была такъ хороша, какъ сегодня, дитя мое. Пококетничай только немного съ Полемъ, и все можетъ еще уладиться.
Г-жа Евангелиста ушла, оставивъ Натали въ глубокомъ раздумьи, и занялась своимъ туалетомъ, съ помощью котораго она надѣялась выдержать сравненіе съ дочерью. Если Натали должна была очаровать Поля, то ей предстояло воспламенить своего рыцаря, Солоне. Мать и дочь были во всемъ оружіи, когда Поль явился съ букетомъ; въ теченіе послѣднихъ мѣсяцевъ онъ каждый вечеръ преподносилъ цвѣты мадемуазель Натали. Въ ожиданіи нотаріуса они стали бесѣдовать.
Этотъ день былъ для Поля первымъ дѣйствіемъ той длинной и утомительной комедіи, которую называютъ бракомъ. Необходимо было прежде всего установить силы обѣихъ сторонъ, положеніе ихъ и изслѣдовать поле военныхъ дѣйствій. Въ предстоящемъ сраженіи, значенія котораго онъ не могъ выяснить себѣ, единственной поддержкой Поля являлся старый нотаріусъ Матіасъ, но ихъ обоихъ ожидало неожиданное нападеніе врага, дѣйствовавшаго по опредѣленному плану и надѣявшагося застигнуть врасплохъ непріятеля и заставить его произнести категорическій отвѣтъ, не давая ему времени на размышленіе. Кто не палъ бы жертвой такой комбинаціи? Можно ли ожидать обмана тамъ, гдѣ все кажется весьма простымъ и не предвидится осложненій? Могъ ли старикъ Матіасъ противодѣйствовать заговору г-жи Евангелиста, Солоне и Натали, если его влюбленный кліентъ готовъ былъ перейти въ враждебный лагерь при первомъ затрудненіи, которое угрожало бы его любви? Вотъ Поль и теперь, сидя рядомъ съ своей невѣстой, нашептываетъ ей слова любви, столь обыкновенныя въ устахъ жениха, но пріобрѣтавшія огромное значеніе въ глазахъ г-жи Евангелиста, которая радовалась тому, что Поль все больше компрометируетъ себя.
Оба нотаріуса, собиравшіеся выступить другъ противъ друга, защищая интересы своихъ кліентовъ, являлись представителями двухъ разныхъ эпохъ -- старой и молодой Франціи.
Старикъ Матіасъ, которому было шестьдесятъ девять лѣтъ, очень гордился тѣмъ, что болѣе двадцати лѣтъ состоялъ нотаріусомъ, на его распухшихъ отъ подагры ногахъ красовались башмаки съ серебряными пряжками; слишкомъ тонкія ляжки, терявшіяся въ широкихъ черныхъ панталонахъ, казалось, гнулись подъ тяжестью большого круглаго живота; весь торсъ, слишкомъ развитой, какъ у большинства компетентныхъ ученыхъ, напоминалъ большой зеленый шаръ, укутанный въ неизмѣнный зеленый сюртукъ. Волосы его, напудренные и тщательно подобранные, образовали сзади маленькую косичку, напоминавшую мышиный хвостикъ и всегда покоившуюся между воротомъ сюртука и воротомъ бѣлой жилетки съ цвѣтами. Круглая голова старика, красное лицо, голубые глаза, носъ формы трубы, толстыя губы и двойной подбородокъ -- все это уподобляло маленькаго нотаріуса тому, что мы называемъ каррикатурой, и вызывало вездѣ, гдѣ не знали старика, веселый смѣхъ. Но большинство бордосцевъ относилось къ Матіасу съ глубокимъ уваженіемъ и любовью; духъ восторжествовалъ надъ формой, душевныя качества надъ уродливостью тѣла. Голосъ нотаріуса покорялъ себѣ всѣ сердца, вызывая въ нихъ благородныя движенія. Презирая хитрость, онъ всегда шелъ прямо къ цѣли, разоблачая ехидныя мысли точнымъ допросомъ. Проницательный взглядъ и большая опытность давали ему возможность проникать въ душу собесѣдника и угадывать его сокровенныя мысли. Серьезный и сосредоточенный во время зааятій, патріархъ этотъ отличался веселостью нашихъ предковъ. Къ нему неизмѣнно обращались съ просьбой затянуть застольную пѣснь, почтить своимъ присутствіемъ семейныя празднества, именины бабушекъ и внучекъ. Онъ любилъ дѣлать подарки, устраивать сюрпризы, преподносить яйца въ Свѣтлое Воскресенье и свято чтилъ обычаи старины. Старикъ Матіасъ былъ благороднѣйшимъ представителемъ того типа прежнихъ нотаріусовъ, имена которыхъ канули въ вѣчность. Они не выдавали росписокъ, получая милліоны изъ рукъ своихъ кліентовъ, и возвращали имъ эти милліоны въ тѣхъ же мѣшкахъ, перевязанные тою же веревочкой; они исполняли съ необыкновенной точностью завѣщанія своихъ кліентовъ, сами составляли инвентаря оставшихся имуществъ, интересовались, какъ своими собственными, дѣлами своихъ кліентовъ, останавливали нерѣдко расточителей, готовыхъ разориться, и были посвящены во всѣ домашнія тайны кліентовъ. Никогда въ теченіе двадцатилѣтней дѣятельности Матіаса ни одинъ изъ его кліентовъ не могъ пожаловаться на плохое помѣщеніе капиталовъ или на невыгодный ипотечный договоръ. Состояніе его было нажито медленнымъ, честнымъ путемъ тридцатилѣтняго труда и бережливости. Религіозный и великодушный, Матіасъ дѣлалъ много добра. Онъ пристроилъ четырнадцать клерковъ. Какъ членъ комитета призрѣнія бѣдныхъ и благотворительнаго комитета, онъ постоянно жертвовалъ большія суммы на поддержку лицъ, внезапно застигнутыхъ несчастьемъ, или на основаніе полезныхъ учрежденій. Ни онъ, ни жена его не имѣли собственныхъ экипажей, но слово его считалось святыней и въ подвалахъ его дома хранилось столько же денегъ кліентовъ, сколько въ государственномъ банкѣ. Обитатели Бордо называли его "нашъ добрый г-нъ Матіасъ", и когда онъ умеръ, на похоронахъ его собралось до трехъ тысячъ человѣкъ.
Солоне принадлежалъ къ новому типу нотаріусовъ. Онъ прикидывался весельчакомъ, всегда насвистывалъ какую-нибудь арію и утверждалъ, что дѣла успѣшнѣе всего вести шутя. Онъ стѣснялся своего званія нотаріуса, называлъ себя капитаномъ національной гвардіи и гордился орденомъ Почетнаго Легіона. У него были собственныя лошади и цѣлый штатъ клерковъ, которые составляли всѣ нотаріальные акты. Это былъ типъ моднаго нотаріуса, посѣщающаго всѣ балы, всѣ спектакли, пріобрѣтающаго картины, играющаго въ карты, имѣющаго кассу, изъ которой выдаются банковыми билетами суммы, внесенныя золотомъ. Этотъ нотаріусъ дѣйствуетъ въ духѣ своего времени, участвуетъ своими капиталами въ самыхъ рискованныхъ предпріятіяхъ и во что бы то ни стало мечтаетъ послѣ десятилѣтней дѣятельности въ званіи нотаріуса нажить ренту въ тридцать тысячъ франковъ и въ концѣ концовъ жениться на какой-нибудь богатой наслѣдницѣ.