-- И тогда придется высадить его?-- спросилъ матросъ.
-- Да, другъ мой,-- отвѣчалъ неосторожный нотаріусъ.
Матросы всѣхъ странъ -- своеобразный народъ, относящійся съ глубокимъ презрѣніемъ ко всѣмъ людямъ на свѣтѣ. Что касается до представителей буржуазіи, то матросы совсѣмъ не понимаютъ ихъ, издѣваются надъ ними, даже обкрадываютъ ихъ при удобномъ случаѣ, не считая это безчестнымъ. Матросъ, которому Матіасъ вручилъ письмо, былъ родомъ изъ южной Бретани.
"Вотъ еще, высадить его!-- думалъ онъ, выслушивая порученіе Матіаса.-- Капитанъ потеряетъ пассажира!.. Если бы слушаться этихъ господъ, то пришлось бы всю жизнь проводить въ томъ, чтобы сажать да высаживать ихъ. Ужъ не боится ли онъ, что сынокъ его схватитъ насморкъ?"
Матросъ передалъ Полю письма, не передавая порученія Матіаса. Узнавъ почеркъ жены и де-Марсэ и предвидя все, что они могли сказать ему, Поль рѣшилъ не поддаваться искушенію тѣхъ предложеній, которыя могли быть вызваны великодушіемъ этихъ людей, и съ видимымъ равнодушіемъ опустилъ письмо въ карманъ.
-- Такъ вотъ изъ-за чего они безпокоятъ насъ! Все пустяки!-- сказанъ матросъ капитану.-- Если бы дѣло было такъ серьезно, какъ увѣрялъ меня этотъ старикашка, то развѣ графъ бросилъ бы такъ спокойно этотъ пакетъ въ карманъ?
Поглощенный грустными мыслями, невольно охватывающими человѣка при подобныхъ условіяхъ, Поль чувствовалъ глубокую тоску въ то время, какъ онъ прощался съ старымъ другомъ и съ Франціей. Бордосскія зданія постепенно исчезали передъ нимъ. Онъ опустился въ изнеможеніи на тюкъ веревокъ. Ночь застала его въ этомъ положеніи, погруженнымъ въ свои думы. Вмѣстѣ съ вечерними сумерками явились сомнѣнія, будущее начинало тревожить его. Думая о немъ, онъ невольно спрашивалъ себя, хватитъ ли у него мужества для предстоявшей борьбы. Онъ начиналъ чувствовать страхъ за Натали, предоставленную самой себѣ, и сожалѣніе о Парижѣ и о прежней жизни. Но внезапно овладѣвшая имъ морская болѣзнь отвлекла его отъ этихъ мыслей.
Всѣмъ извѣстно дѣйствіе этой болѣзни. Одно изъ самыхъ ужасныхъ ея проявленій -- полное уничтоженіе воли. Необъяснимая тревога разрушаетъ связь между отдѣльными функціями, все становится безразличнымъ для больного: мать забываетъ о своемъ ребенкѣ, влюбленный не думаетъ о своей любовницѣ, самый сильный человѣкъ лежитъ точно безжизненная масса. Поля снесли въ каюту, гдѣ онъ пролежалъ три дня, мучимый рвотой, опьяненный грогомъ, которымъ лечили его матросы, не думая ни о чемъ. Наконецъ онъ сталъ поправляться. Окрѣпнувъ, онъ отправился однажды утромъ на палубу, чтобы подышать утреннимъ воздухомъ новаго климата. Опустивъ руку въ карманъ, онъ ощупалъ письма, вытащилъ ихъ и тотчасъ же принялся читать. Онъ началъ съ письма Натали. Но для того, чтобы понять письмо графини де-Манервиль, необходимо сначала привести письмо, написанное Полемъ женѣ передъ отъѣздомъ изъ Парижа:
Письмо Поля де-Манервиль къ его женѣ.
"Дорогая моя, когда ты будешь читать это письмо, я буду далеко отсюда, буду ужь, можетъ быть, на кораблѣ, который долженъ увезти меня въ Индію, гдѣ я собираюсь поправить мои разстроенныя дѣла. У меня не хватило мужества объявить тебѣ о моемъ отъѣздѣ; я обманулъ тебя, но развѣ я могъ поступить иначе? Ты навѣрное пожелала бы стѣснить себя, предложила бы мнѣ все твое состояніе... Дорогая Натали, не дѣлай себѣ упрековъ, я не сожалѣю ни о чемъ, Когда я вернусь съ милліонами, я постараюсь подражать твоему отцу, я положу ихъ къ твоимъ ногамъ точно такъ же, какъ онъ клалъ свои богатства къ ногамъ твоей матери со словами: "Все это твое". Я безумно люблю тебя, Натали. Говорю это тебѣ безъ боязни, что ты воспользуешься этимъ признаніемъ для усиленія твоей власти надо мною: этого боятся только слабые люди; твоя власть была безгранична съ перваго дня нашей встрѣчи. Любовь моя была единственнымъ соучастникомъ моего разоренія, но это постепенное разореніе заставило меня испытать безумное блаженство игроковъ. По мѣрѣ того, какъ таяли мои деньги, счастье мое увеличивалось. Каждая частица моего состоянія, превращенная въ какое-нибудь новое наслажденіе, придуманное для тебя, доставляла мнѣ божественную радость. Мнѣ жаль, что у тебя не было больше желаній. Я хорошо зналъ, что направляюсь къ пропасти, но я шелъ къ ней счастливый, охваченный блаженствомъ, невѣдомымъ грубымъ душамъ. Я поступилъ подобно тѣмъ любовникамъ, которые запираются на годъ или на два въ уединенномъ домикѣ на берегу какого-нибудь озера и затѣмъ, погрузившись въ море наслажденій, умираютъ въ разгарѣ любви и иллюзій. Я всегда находилъ, что эти люди поступаютъ очень разумно... Ты ничего не знала ни о моихъ радостяхъ, ни о моихъ жертвахъ. Скрывать отъ любимаго существа, какою цѣною исполняются ея желанія, казалось мнѣ величайшимъ блаженствомъ. Теперь я могу разоблачить свою тайну. Я буду далеко отъ тебя, когда ты возьмешь въ руки этотъ листъ бумаги, пропитанный моей любовью. Правда, я лишаю себя проявленій твоей благодарности, но зато я не чувствую того замиранія сердца, которое овладѣло бы мною, если бы я сталъ говорить тебѣ обо всемъ этомъ. Возлюбленная моя, не увидишь ли ты нѣкотораго разсчета съ моей стороны въ этомъ разоблаченіи прошлаго? Не должно ли оно упрочить въ будущемъ нашу любовь?.. Но развѣ намъ нужно прибѣгать къ подкрѣпляющимъ средствамъ? Развѣ мы не любимъ другъ друга той высшей, чистой любовью, которая не требуетъ доказательствъ, которая не боится ни времени, ни разстоянія и находитъ поддержку въ самой себѣ? Ахъ, Натали, я только-что оторвался отъ этого письма, которое пишу на столѣ у камина, и пошелъ взглянуть на тебя: ты спишь съ выраженіемъ ребяческаго довѣрія на лицѣ, простирая ко мнѣ руку. Я уронилъ слезу на твою подушку, свидѣтельницу нашихъ радостей. Видъ твой придалъ мнѣ бодрости, я уѣзжаю безъ страха, уѣзжаю, чтобы добыть состояніе, которое дало бы мнѣ возможность безмятежно отдаваться наслажденію и удовлетворять всѣ твои желанія. Мы не въ состояніи были бы -- ни ты, ни я -- отказаться отъ той жизни, которую мы ведемъ. Я мужчина и у меня хватитъ мужества: я беру на себя обязательство достать необходимыя средства. Быть можетъ, ты вздумала бы послѣдовать бы за мною -- вотъ почему я не сообщаю тебѣ ни названія судна, съ которымъ я отправляюсь, ни времени и мѣста моего отплытія. Другъ мой скажетъ тебѣ все, когда я буду уже далеко. Натали, любовь моя безгранична; я люблю тебя совершенно безкорыстно, какъ любитъ мать свое дитя, любовникъ свою любовницу. На мою долю выпали заботы и страданія, но ты должна веселиться и вести счастливую жизнь. Развлекайся, не стѣсняй себя ни въ чемъ, бывай въ оперѣ, въ свѣтѣ, на балахъ, я разрѣшаю тебѣ это. Но, ангелъ мой, когда ты будешь возвращаться въ наше гнѣздышко, въ которомъ мы въ теченіе пяти лѣтъ наслаждались нашей любовью, подумай хоть на минуту о твоемъ другѣ, усни, вызывая мой образъ въ своей душѣ -- вотъ все, о чемъ я прошу тебя. Я же буду думать только о тебѣ, жизнь моя, изъ то время, какъ я буду работать подъ знойнымъ небомъ, побѣждая препятствія и затрудненія, и въ то время, когда буду отдыхать, мечтая о возвращеніи. Да, я постараюсь всегда быть съ тобой, дорогая, и буду утѣшать себя тѣмъ, что у тебя нѣтъ ни заботъ, ни печалей, что ты счастлива, моя радость. Точно такъ же, какъ въ природѣ день смѣняется ночью, такъ и у меня будутъ смѣняться двѣ жизни -- полная прелести жизнь въ Парижѣ и трудовая жизнь въ Индіи; первая будетъ для меня счастливой дѣйствительностью, вторая -- тяжелымъ сномъ, и я такъ сроднюсь съ дѣйствительностью, что всѣ дни мои будутъ для меня лишь сномъ. Я буду жить воспоминаніями, буду упиваться, перебирая пѣснь за пѣснью, дивной поэмой нашей пятилѣтней любви, буду припоминать тѣ дни, когда ты сіяла особенной красотой, поражая меня то своимъ туалетомъ, то своимъ дезабилье. Да, ангелъ мой, я уѣзжаю съ чувствомъ человѣка, который посвящаетъ себя смѣлому предпріятію, съ удачей котораго связано для него обладаніе любимой женщиной. Прошлое будетъ для меня одной изъ тѣхъ навѣянныхъ желаніемъ грезъ, которыя предшествуютъ обладанію; обыкновенно обладаніе разсѣиваетъ эти обманчивыя грезы, но ты сумѣла сохранить ихъ, возбуждая желанія. Я увѣренъ въ томъ, что по возвращеніи застану обновленное существо, что разлука придастъ тебѣ новыя прелести. О, любовь моя, дорогая моя Натали, мнѣ хотѣлось бы быть твоимъ кумиромъ! Оставайся тѣмъ чистымъ ребенкомъ, котораго я вижу спящимъ! Если бы ты обманула мое слѣпое довѣріе къ тебѣ, Натали, тебѣ нечего бояться моего гнѣва, знай, что я молча умру отъ этого удара. Но женщина не обманываетъ того, кто даетъ ей полную свободу, она обманываетъ только тирана. Нѣтъ, я не боюсь этого. Прости этотъ крикъ, естественный въ устахъ любящаго мужчины. Дорогая моя, ты увидишься съ де-Марсэ, который будетъ считаться арендаторомъ нашего отеля; онъ предоставитъ его тебѣ. Эта фиктивная сдѣлка была необходима во избѣжаніе ненужныхъ потерь. Кредиторы, не зная, что имъ будетъ сполна уплачено, могли бы наложить арестъ на всю обстановку и пользованіе отелемъ. Будь любезна съ де-Марсэ, я вполнѣ довѣряю его способностямъ и его честности. Пусть онъ будетъ твоимъ защитникомъ и твоимъ руководителемъ. Какъ бы онъ ни былъ заваленъ занятіями, онъ всегда готовъ будетъ поддержать тебя. Поручаю ему слѣдить за ликвидаціей. Если бы ему пришлось выдать нѣкоторую сумму, въ которой онъ затѣмъ нуждался бы, прошу тебя возвратить ее ему. Дорогая моя, поручаю тебя не де-Марсэ, а себѣ самый; указывая тебѣ на него, я не навязываю его тебѣ. Увы, я не могу подробно говорить съ тобою о дѣлахъ, до отъѣзда остается не болѣе часа. Я прислушиваюсь къ твоему дыханію, стараюсь уловить твои мысли во время сна, вспоминаю счастливые часы нашей любви. При каждомъ ударѣ твоего сердца мое сердце наполняется новой любовью, душа моя осыпаетъ тебя всѣми розами любви, какъ осыпаютъ дѣти розами путь въ алтарю во время праздника. Оставляю тебя подъ охраной воспоминаній; мнѣ хотѣлось бы перелить въ тебя мою кровь, чтобы мысли твои слились съ моими мыслями, чтобы сердце твое слилось съ моимъ сердцемъ, чтобы я всецѣло жилъ въ тебѣ... Ты пробормотала что-то вродѣ милаго отвѣта во снѣ. Будь всегда такъ спокойна и такъ прекрасна, какъ въ настоящую минуту. Ахъ, мнѣ хотѣлось бы обладать тѣмъ волшебнымъ даромъ, о которомъ говорится въ сказкахъ! Мнѣ хотѣлось бы оставить тебя спящей и разбудить тебя поцѣлуемъ при возвращеніи. Сколько нужно энергіи, какъ сильна должна быть любовь, чтобы разстаться съ тобой въ эту минуту! Но ты вѣрующая испанка, ты будешь свято чтить клятву, данную во снѣ тому, который слѣпо вѣритъ тебѣ. Прощай, дорогая, твой бѣдный Поль отдаетъ себя бурному вѣтру, но онъ вернется на крыльяхъ счастья. Нѣтъ, дорогая Нини, я не прощаюсь съ тобой, я никогда не разстанусь съ тобою. Не будешь ли ты душой моихъ поступковъ? Не будетъ ли предпріятіе мое одушевлено надеждой доставить тебѣ прочное счастье? Эта надежда направитъ всѣ мои шаги. Ты всегда будешь со мною. Не солнце Индіи, а огонь твоихъ глазъ будетъ освѣщать мой путь. Будь же счастлива, насколько можетъ быть счастлива женщина вдали отъ своего возлюбленнаго. О, какъ тяжело мнѣ разстаться съ тобою, не получивъ отъ тебя прощальнаго поцѣлуя! Но, ангелъ мой, обожаемая Нини, я не хотѣлъ будить тебя. Проснувшись, ты найдешь слезу на своемъ челѣ -- пусть она будетъ твоимъ талисманомъ! О, думай, умоляю тебя, думай о томъ, который, быть можетъ, умретъ вдали отъ тебя! Думай не столько о мужѣ, сколько о преданномъ любовникѣ, который поручаетъ тебя Всевышнему".