-- Охъ, охъ! да куда это такъ рано бежитъ старикъ Гранде, словно на пожаръ, говорили купцы, отворяя свои лавки. Но когда его видели возвращающагося, вместе съ почтамтскимъ служителемъ, нагруженнымъ тугими, толстыми мешками, то всё объяснилось.
-- Да, онъ ходилъ за деньгами, сказалъ одинъ изъ купцовъ.
-- А Богъ знаетъ, откуда къ нему не приходятъ деньги, примолвилъ другой: изъ Парижа, изъ Фруафонда, изъ Бельгiи!
-- Да, онъ скоро купитъ Сомюръ, заметилъ третiй.
-- Вотъ видишь! и холодъ, и жаръ ему ни по-чомъ: онъ всегда за работой, говорила жена своему мужу.
-- Эй, послушайте-ка, г. Гранде, кричалъ старику толстый соседъ его, хозяинъ суконной лавки: если тяжелы очень мешки-то, такъ давайте ихъ сюда, я имъ найду место.
-- Да ведь это все медь, отвечалъ ему скряга.
-- Серебро, сказалъ про себя навьюченный работникъ.
-- Молчи ты, дуракъ; держи языкъ за зубами, ворчалъ старикъ, отворяя калитку.
-- Ахъ ты, старая лисица... а ведь я подумалъ, что онъ глухъ, какъ тетеревъ.... или онъ въ морозъ только слышитъ.