-- А! ежели ужъ вамъ такъ нужна ваша дочь, такъ возьмите ее, возьмите ее, сударыня, и убирайтесь обе, вонъ изъ моего дома! Чортъ возьми, где деньги? где золото?
Евгенiя гордо посмотрела на своего отца и ушла въ свою комнату. Старикъ самъ заперъ ее на-ключъ.
-- Нанета! закричалъ онъ, затуши въ зале огонь.
Онъ селъ въ креслахъ и придвинулъ ихъ къ камину. -- Она, верно, отдала свои деньги этому низкому обольстителю Шарлю; мошеннику только и нужны были одне деньги.
Госпожа Гранде, страдая за дочь свою и понимая опасность ея положенiя, нашла довольно въ себе силы, чтобъ притвориться хладнокровною, глухою и немою.
-- Я ничего не знала объ этомъ, сказала она, не глядя на мужа и уклоняясь отъ его рысьяго взгляда. -- О! я такъ страдаю отъ вашихъ жестокостей, что, кажется, если верить предчувствiямъ, я умру, умру непременно. Хоть-бы теперь вы пощадили меня, сударь; я васъ никогда такъ не огорчала, подумайте объ этомъ; ваша дочь любитъ васъ нежно и я уверена, что она невинна, какъ пятилетнiй ребенокъ; не мучьте ее, смягчите вашъ приговоръ. Теперь холодно, она можетъ простудиться въ нетопленой комнате.
-- Я не хочу ни видеть, ни слышать ее; она будетъ подъ арестомъ до-техъ-поръ, пока не согласится отвечать на мои вопросы. Чортъ возьми, кажется, глава семейства долженъ знать, куда девалось золото, бывшее въ доме. У ней были рупiи! да въ целой Францiи не найдти теперь ни одной рупiи! а генуэзскiе червонцы! а голландскiе червонцы!
-- Но Евгенiя, единственное дитя наше, и, право, еслибы она въ воду бросила деньги...
-- Въ воду!!! закричалъ старикъ: деньги бросить въ воду? да ты съ-ума сошла, госпожа Гранде! Нетъ! сказано, сделано. Если хотите, чтобы все уладилось, допросите ее, допытайте ее!... вы, бабы, лучше знаете, какъ приниматься за это. Ну, отчего не сказать отцу, куда девались деньги? не съемъ-же я ее! Что она -- боится меня, что-ли? Хоть-бы она позолотила своего братца, такъ что-жъ мне-то делать? ведь онъ теперь за морями!
-- Вотъ видишь-ли Гранде...