-- А, такъ для васъ пустячки 6000 франковъ? Гмъ! пустячки!
-- Ахъ, другъ мой Гранде; да знаете-ли, что будетъ стоить одна перепись именiя и издержки по разделу, если потребуетъ его Евгенiя?
-- А что будетъ стоить?
-- Да 20,000, 30,000 франковъ, можетъ быть и 50,000, даже 60,000. Ведь вамъ нужно-же будетъ представить въ палату всю опись именiя вашего, и платить за казенныя издержки, расходы, хлопоты? тогда, какъ въ полюбовной сделке...
-- Клянусь серпомъ моего отца! закричалъ побледневшiй старикъ, и бросился въ изнеможенiи на скамью. Мы увидимъ, Крюшо. Подождите.
После минутнаго молчанiя, после минутной агонiи, Гранде началъ снова, взглянувъ на нотарiуса.
-- Тяжела, горька наша жизнь Крюшо; много, много въ ней тяжкихъ горестей. -- Крюшо! сказалъ старикъ торжественнымъ голосомъ: вы, верно, меня не обманываете? Поклянитесь мне по чистой совести, что все, что вы сейчасъ распевали, написано въ законахъ; да, я хочу видеть самъ книгу, хочу посмотреть въ своде законовъ! дайте мне сводъ законовъ!
-- Да неужели-же я не знаю моей должности, моего ремесла, Гранде?
-- Такъ это правда? Это правда? Меня обокрадутъ, убьютъ, зарежутъ, съедятъ, высосутъ кровь мою, жизнь мою!.. и все это дочь, все это родная дочь! Она наследница после матери; да для чего-же эти наследники, для чего дочери? Жена -- дело другое!
Я люблю жену, я обожаю жену мою! -- Она хорошаго здоровья, она крепкаго сложенiя, она урожденная де Ла-Бертельеръ!