Госпожа Гранде и Евгенiя въ изумленiи глядели другъ на друга.
-- Возьмите ихъ назадъ, батюшка: намъ не нужно вашего золота; возвратите намъ одну любовь вашу, вашу нежность, батюшка!
-- Ну вотъ и прекрасно, ну вотъ и чудесно, и именно такъ! закричалъ старикъ, съ жадностiю подбирая червонцы. -- Зачемъ деньги между родными; дружба! святая дружба соединитъ теперь насъ; мы заживемъ теперь, какъ счастливцы; будемъ обедать вместе, играть въ лото каждый вечеръ по два су фишку! шалить, играть, чудесить, проказничать! А! жонушка?
-- Рада-бы, милый мой, отвечала больная: но не встать мне уже более.
-- Бедняжечка! сказалъ старикъ: о, еслибы ты знала, какъ я люблю тебя, и тебя тоже, дочечка, голубушка, красавица, дочечка.
Онъ целовалъ Евгенiю; онъ сжималъ ее въ своихъ объятiяхъ.
-- А! какъ сладко обнять свою дочь, после примиренiя! дочечка, милочка! Посмотри-ка мамаша, мы теперь за-одно, мы за-одно, Евгенiя; мы съ тобой, какъ рыба съ водой, -- ангельчикъ Евгенiя. Поди, возьми, убери свое сокровище, свой медальйонъ; и не дотронусь до него, и не спрошу о немъ более; буду молчать, буду делать, что тебе угодно.
Г. Бержеренъ, искуснейшiй врачъ Сомюрскiй, явился немедленно по призыву. -- Посмотревъ на больную, онъ отвелъ старика въ сторону, и напрямики объявилъ ему, что жена его не встанетъ более съ постели; умретъ непременно! Но что спокойствiе, дiэта и хорошiй уходъ, могутъ еще продлить ея жизнь до конца осени.
-- А дорого будетъ стоить? прервалъ старикъ: много-ли нужно лекарства?
-- Мало лекарствъ, отвечалъ докторъ съ усмешкою, которой не въ-силахъ былъ скрыть: но много попеченiй, ухода.