На другое утро, въ полдень, было подписано отреченiе Евгенiи отъ наследства после матери.

Однако Гранде не сдержалъ своего слова; въ конце перваго года, старикъ не выдалъ дочери ни копейки изъ ста франковъ, обещанныхъ за каждый месяцъ. Но когда Евгенiя въ шутку напомнила ему объ этомъ, онъ покраснелъ, какъ ребенокъ. Тотчасъ побежалъ онъ на верхъ и воротился, держа въ рукахъ около трети золотыхъ вещицъ, купленныхъ у Шарля.

-- Вотъ, бедненькая, вотъ тебе, сказалъ онъ съ насмешкою; хочешь ты это вместо своихъ 1200 франковъ?

-- Батюшка! какъ, вы отдаете мне это? вы будете такъ добры?

Старикъ высыпалъ всё въ передникъ Евгенiи.

-- Столько-же ты получишь и на будущiй годъ, и, наконецъ, у тебя будутъ все его игрушки, прибавилъ онъ, потирая съ радости руки, и довольный темъ, что удалась спекуляцiя съ сердцемъ родной своей дочери.

Впрочемъ, старикъ, хотя все еще здоровый и бодрый, почувствовалъ наконецъ необходимость, посвятить дочь свою во все тайны домашняго управленiя. Целыхъ два года училъ онъ ее науке хозяйственной, по собственной своей методе. -- Евгенiя стала сама принимать деньги, приносимыя фермерами, и мало-по-малу выучила все названiя отцовскихъ фермъ и полей.

Наконецъ, къ концу третьяго года после смерти госпожи Гранде, старикъ такъ-хорошо умелъ внушить Евгенiи свои правила домашняго хозяйства, такъ ловко умелъ вселить въ нее скупость, что скупость обратилась наконецъ у нея въ привычку. Старикъ посвятилъ ее самъ въ званiе управительницы и хозяйки дома, и торжественно вручилъ ей ключи свои.

Прошло пять летъ, пять летъ жизни тихой, спокойной. Всё въ доме было заведено въ порядке хронометрическомъ; всё было однообразно и равномерно, какъ маятникъ. Глубокая скорбь бедной, любящей Евгенiи не укрылась отъ людей; но хотя могли догадываться и на свободе заключать, о чомъ было угодно, но никогда, ни словомъ, ни деломъ, Евгенiя не подала повода къ верному выводу изъ путаницы толковъ, слуховъ и догадокъ. Домашними по-прежнему были трое Крюшо и несколько ихъ последователей, незаметно введенные въ разные сроки въ гостиную г-на Гранде. Евгенiя принуждена была выучиться игре въ вистъ и играла почти каждый вечеръ.

Въ 1825 году отецъ ея, чувствуя себя день отъ дня слабее и немощнее, принужденъ былъ наконецъ открыть Евгенiи настоящую цену и величину всего своего недвижимаго именiя, и на всякой случай указалъ на Крюшо, советуя обратиться въ затруднительномъ случае къ нему, къ своему старому и верному другу, честность котораго была имъ не-разъ испытана. -- Въ конце этого года, когда старику минуло 77 летъ, онъ внезапно былъ разбитъ параличомъ. Бержеренъ приговорилъ его къ смерти.