Летомъ, въ субботу, часовъ въ десять вечера, ни въ какой лавке вамъ не продадутъ ни на копейку товару. У каждаго купца есть какой-нибудь клочокъ землицы, виноградникъ, или хоть какой-нибудь огородъ, и хозяинъ едетъ дня на два погостить за городомъ. Обделавъ дела свои въ городе, покупки, продажу, сладивъ барышъ, купецъ покоенъ и выгадываетъ изъ 12 почти 10 часовъ на удовольствiя, на пересуды, на толки и на подсматриванiе за соседомъ. Хозяйка купитъ куропатку, кумушки осведомляются у хозяина, хорошо-ли ее приготовили? Беда девушке, не кстати взглянувшей въ окошко; ее оговорятъ, засмеютъ, пересудятъ, осудятъ. Все на-лицо; каждый домъ къ услугамъ соседей, и ужъ какъ не огораживайся и не запирайся, а изъ дому успеютъ во-время вынести соръ.
Здесь живутъ не подъ кровлей, а на чистомъ воздухе: каждое семейство располагается у дверей своего дома, завтракаетъ, обедаетъ, споритъ, ссорится. Всякiй прохожiй замеченъ. Еще съ старыхъ временъ умели въ провинцiальныхъ городкахъ осмеять и оговорить иностранца, но объ этомъ долго разсказывать. Скажу только, что отъ этого-то и окрестили въ болтливыхъ жителей Анжера, особенно отличавшихся сплетнями и пересудами.
Палаты дворянъ, отели, некогда ими обитаемыя, расположены въ старомъ городе. Домъ мрачный и угрюмый, куда сейчасъ перенесемъ мы читателей, былъ изъ числа этихъ древнихъ зданiй -- остатокъ старыхъ делъ, памятникъ стараго времени, времени простаго и незатейливаго, отъ котораго давно уже мы отреклись и отступились.
Пройдя съ вами по дороге, такъ богатой воспоминанiями, навевающими и грусть, и думу о прошедшемъ, я укажу вамъ на это мрачное, скучное зданiе: это домъ господина Гранде.
Но мы не поймемъ всего значенiя, всего смысла фразы: домъ господина Гранде. Нужно познакомиться сначала съ самимъ господиномъ Гранде.
Кто не живалъ въ провинцiи, тому трудно будетъ объяснить себе мненiе и мысли сомюрскихъ жителей на-счотъ господина Гранде. Этотъ господинъ, (есть еще въ Сомюре люди, которые за-просто говорятъ о немъ: старикъ Гранде, папа Гранде; но они давно уже заметно начали переводиться), такъ этотъ-то господинъ Гранде, въ 1789 году, былъ ни более, ни менее, какъ простой бочаръ; дела его шли нехудо; онъ умелъ писать, читать и считать.
Когда Французская Республика объявила о продаже монастырскихъ именiй, Гранде, которому было тогда уже летъ подъ-сорокъ, женился на дочери богатаго купца, торговавшаго лесомъ. Совокупивъ свой капиталъ съ приданымъ жены своей, и доставъ сверхъ-того 2000 луидоровъ, онъ положилъ свои деньги въ карманъ и явился въ казначейство округа. Тамъ, сунувъ оборванному санкюлоту золотую взятку въ 200 луидоровъ, занятыхъ у тестя, законно и справедливо вступилъ онъ во владенiе лучшими плантацiями округа, старымъ аббатствомъ и сколькими-то фермами и арендами.
Сомюрскiе жители любили тишину и не любили революцiю. Между-темъ Гранде прослылъ смелымъ, отважнымъ республиканцемъ, патрiотомъ, человекомъ, понимавшимъ новое время и новыя идеи, тогда-какъ онъ только и мыслилъ о торговле, да о виноградникахъ. Его сделали членомъ управленiя сомюрскаго округа, и Гранде удалось оставить впечатленiе и въ управленiи, и въ торговле.
Въ первомъ отношенiи онъ покровительствовалъ блаженной памяти дворянамъ и всеми силами старался замедлить и даже уничтожить продажу земель эмигрантовъ. Что касается до торговли, то ему удалось сделать превыгодный оборотъ поставкою въ армiю до двухъ тысячь бочекъ белаго вина. Въ уплату онъ выговорилъ себе прекрасныя луга, принадлежавшiя женскому монастырю, хотя правительство берегло эти луга и определило продавать последними.
Наступила эпоха консульства. Почтенный, уважаемый Гранде былъ сделанъ меромъ; судилъ хорошо, торговалъ еще лучше. Во-время имперiи Гранде сталъ называться господиномъ Гранде. Наполеонъ не любилъ республиканцовъ, а такъ-какъ Гранде былъ во-время-оно санкюлотомъ, то онъ сменилъ его, назначивъ на его место богатаго помещика, человека съ надеждами, будущаго барона Имперiи. Господинъ Гранде безъ сожаленiя сложилъ съ себя атрибуты власти гражданской. Въ правленiе свое, ради казенной выгоды, наделалъ онъ прекрасныхъ дорогъ изъ города въ свои поместья; домъ и земли его были весьма-выгодно кадастрированы; платить налоги приходилось ему самые умеренные. Его огороды и виноградники, благодаря неусыпнымъ попеченiямъ, стали въ первомъ разряде по достоинству, и служили образцами для другихъ хозяевъ. Чего-же более? Оставалось разве попросить орденъ Почотнаго-легiона.