-- Отецъ его застрелился.
-- Дядюшка!! закричала Евгенiя.
-- Бедный молодой человекъ, сказала госпожа Гранде.
-- Да, бедный, бедняга, беднякъ, нищiй, отвечалъ скряга: у него нетъ ни копейки.
-- Ну, а онъ спитъ, какъ король, проговорила сквозь слезы Нанета.
Евгенiя перестала есть; сердце ея сжалось мучительно, тоскливо, какъ сжимается сердце влюбленной женщины, трепещущей за жизнь своего любовника. Слезы хлынули изъ глазъ бедной девушки.
-- Вотъ! да разве ты знала своего дядю, сказалъ Гранде, бросивъ на дочь взглядъ голоднаго тигра: ну, зачемъ-же ты плачешь?
-- Да кто-же и не заплачетъ-то, сударь, глядя на этого бедняжку, сказала Нанета: спитъ себе мертвымъ сномъ; ему горе и во сне не грезится.
-- Съ тобой не говорятъ. Молчи.
Тутъ Евгенiя узнала, что женщина, которая любитъ, должна скрывать свои чувства. На вопросы отца она не отвечала.