-- Хорошо, хорошо; а ты-же сказалъ имъ, куда мы едемъ.
-- Да я и самъ-то не зналъ, сударь.
-- Хорошо, хорошо! а крепка-ли повозка?
-- Повозка то крепка-ли? Еще-бы, сударь! Да въ ней хоть три тысячи можно увезти медью. Сколько въ вашихъ боченкахъ-то?
-- Я по весу узнала, сказала Нанета: здесь верныхъ тысяча-восемьсотъ франковъ.
-- Замолчишь-ли ты, Нанета! Жене скажешь, что я отправился въ деревню. Къ обеду я возвращусь. Живее, живее, Корнулье! Къ девяти часамъ нужно быть въ Анжере.
Повозка покатилась, Нанета заперла ворота, спустила собаку, и улеглась.
Въ городе никто не зналъ ни про отъездъ, ни про цель путешествiя старика Гранде, потому что скряга былъ остороженъ донельзя. Въ доме его никто и копейки не видалъ, а между-темъ въ доме были кучи золота. Услышавъ утромъ на пристани, что золото вздорожало въ цене, въ-следствiе большаго требованiя въ Нанте, и что партiя спекулянтовъ скупаетъ его въ Анжере, бочаръ захлопоталъ, занялъ лошадей у своихъ фермеровъ и отправился ночью продавать свое золото на банковые билеты, которыми уже онъ распорядился на покупку доходовъ съ государственнаго банка.
-- Батюшка уезжаетъ, подумала Евгенiя, видевшая и слышавшая всё съ своей лестницы.
Скоро тишина воцарилась по-прежнему; шумъ колесъ отъезжающей повозки затихалъ мало-по-малу и наконецъ затихъ совершенно; тогда Евгенiя услышала опять тихiй стонъ; тонкая струя света шла изъ комнаты Шарля и, прорезывая тьму, лилась на перила лестницы.