Шарль зналъ и понималъ светскiе законы и уставы, но доселе не имелъ случая приложить ихъ къ своей жизни, и былъ непороченъ, следственно, своею неопытностiю. -- Но въ сердце его уже зрелъ эгоизмъ. Законы и правила парижскаго общества были посеяны въ немъ, и ждали только случая, развиться вполне, случая когда Шарль переменитъ свою роль на жизненной сцене, и изъ зрителя великой драмы, сделается самъ актеромъ.
Почти все молодыя девушки увлекаются наружнымъ блескомъ. Какъ-же не увлечься и Евгенiи? И хотя она была не Парижанка, хотя сердце ея судило строже и осторожнее, чемъ сердце девушки въ разсеянномъ и суетливомъ круге общества, какъ было не увлечься ей, когда всё, речи, движенiя, поступки, всё въ ея Шарле дышало чувствомъ или подъ тактъ сердцу, дышало его теплотою? Наконецъ случай, злая судьба, привела Евгенiю принять на сердце свое последнiй отголосокъ, последнiй крикъ его сердца, еще юнаго и неиспорченнаго.
Кончивъ чтенiе письма этого, для нея полнаго любви и чувства, она взглянула на спящаго Шарля. -- Для нея лицо его цвело еще отроческою красотою, было воспламенено вдохновенными порывами юности. Сердце ея обреклось навсегда любить его.
Потомъ она начала читать другое письмо, не останавливаясь въ своей нескромности. Но она жаждала новыхъ доказательствъ, новыхъ примеровъ благородства и возвышенности чувствъ своего друга, котораго облекла она ослепительнымъ блескомъ всего великаго и прекраснаго, какъ сделала-бы всякая любящая женщина.
"Любезный Альфонсъ! У меня нетъ более друзей въ эту минуту, но сомневаясь во всехъ, я ни мало не усомнился въ твоей дружбе. Обращаюсь къ тебе, и прошу последней дружеской услуги -- заняться моими делами въ Париже и устроить ихъ для меня, какъ можно выгоднее. -- Тебе, безъ-сомненiя, известно мое положенiе. У меня нетъ ничего, и я отправляюсь въ Индiю. -- Вместе съ письмомъ къ тебе, отправляю письма ко всемъ, кому я долженъ. Въ письме моемъ найдешь реестръ всехъ долговъ моихъ; я сделалъ его на память. Для уплаты долговъ, вероятно, станетъ моей библiотеки, мебелей, экипажа и лошадей. Оставляю себе только одно необходимое и малоценное. Въ случае запрещенiй, я пришлю доверенность по всей форме. Пришли мне все мое оружiе. Бритона дарю тебе; никто не оценитъ достойнымъ образомъ это прекрасное животное. Робертъ окончилъ мне прекрасную дорожную карету; но еще не обилъ ее. -- Уговори его, чтобы онъ взялъ ее назадъ. Если онъ не согласится, устрой такъ, чтобы честь моя нисколько не страдала. -- Я проигралъ 6 луидоровъ Англичанину -- отдай ему...."
Она не могла окончить.
-- Милый Шарль! прошептала она, и взявъ со стола одну изъ зажжонныхъ свечей, выбежала изъ комнаты.
Придя въ свою спальню, она радостно отперла ящикъ своего коммода изъ дубоваго дерева, прекрасной работы, въ такъ-называемомъ вкусе "возрожденiя". На немъ еще виднелась королевская саламандра. -- Изъ ящика вынула она туго-набитый красный кошелекъ, вышитый канителью, съ золотыми застежками, доставшiйся ей отъ покойной бабушки.
Горделиво свесила она его на рукахъ своихъ и съ наслажденiемъ стала пересчитывать свое сокровище.
Сперва отделила она 20 португальскихъ червонцевъ, вычеканенныхъ еще при Iоанне V, въ 1725 году. Они стоили, по-крайней-мере, 168 франковъ 64 сантима, какъ ценилъ ихъ старикъ отецъ. -- Но настоящая цена ихъ была въ 180 франковъ, по красоте и редкости монеты.