Это объясняетъ, почему графъ Андреа Маркосини такъ застѣнчиво осматривался, прежде чѣмъ войти въ улицу Фруадманто. Врожденное изящество стѣсняло влюбленнаго; онъ долго колебался; но, собравъ въ послѣдній разъ свое мужество, твердыми шагами направился къ дому, который узналъ безъ труда. Тамъ онъ еще разъ остановился. Была ли эта женщина такой, какой онъ воображалъ ее? Не ошибался ли онъ? Вспомнивъ тогда о кухмистерской, онъ поспѣшилъ воспользоваться этимъ предлогомъ, который одновременно способствовалъ его цѣлямъ и вызывалъ отвращеніе. Онъ вошелъ, чтобы пообѣдать; проникнувъ въ переулокъ, онъ послѣ долгихъ поисковъ нашелъ въ глубинѣ его лѣстницу съ жирными сырыми ступенями. Въ первомъ этажѣ виднѣлась стоявшая на полу лампа и доносился сильный запахъ кухни; онъ толкнулъ полуоткрытую дверь и увидѣлъ потемнѣвшую отъ копоти комнату, гдѣ суетилась женщина, приготовляя столъ десятка на два приборовъ. Никого изъ гостей тамъ еще не было. Окинувъ взглядомъ эту плохо освѣщенную комнату съ висѣвшими въ лохмотьяхъ обоями, Андреа сѣлъ у печки, дымившей и трещавшей въ углу. Хозяинъ, привлеченный шумомъ, съ которымъ графъ вошелъ и снялъ пальто, быстро вышелъ ему навстрѣчу. Представьте себѣ высокаго худощаваго повара съ чрезмѣрно толстымъ носомъ, окидывающаго иногда все окружающее быстрымъ лихорадочнымъ взглядомъ и желавшаго казаться осторожнымъ. При видѣ Андреа, внѣшность котораго указывала на полное довольство, "синьоръ" Джардини почтительно раскланялся. Графъ выразилъ желаніе постоянно обѣдать въ компаніи соотечественниковъ, заплатилъ впередъ за извѣстное количество обѣдовъ и сумѣлъ придать разговору дружескій оборотъ, надѣясь такимъ образомъ скорѣй достигнуть цѣли. Едва онъ заговорилъ о незнакомкѣ, какъ "синьоръ" Джардини сдѣлалъ забавный жестъ и улыбнулся, смотря съ лукавымъ видомъ на своего гостя.
-- Basta (довольно)!-- воскликнулъ онъ -- Capisco! (понимаю). Синьоромъ руководятъ два желанія. Синьора Гамбара не теряла даромъ времени, если заинтересовала такого великодушнаго господина, какимъ вы кажетесь. Я въ нѣсколькихъ словахъ могу разсказать вамъ все, что мы знаемъ здѣсь объ этой бѣдной женщинѣ, право, достойной сожалѣнія. Кажется, мужъ ея родился въ Кремонѣ и пріѣхалъ теперь изъ Германіи. Онъ хотѣлъ предложить нѣмцамъ свои музыкальныя произведенія и новые музыкальные инструменты. Неправда ли, это достойно жалости?-- сказалъ Джардини, пожимая плечами.-- Синьоръ Гамбара, считающій себя великимъ композиторомъ, вообще кажется мнѣ невозможнымъ музыкантомъ. Впрочемъ, онъ очень обходительный человѣкъ, умный, не безъ здраваго смысла и даже иногда очень любезный, въ особенности когда выпьетъ нѣсколько стакановъ вина. Впрочемъ, это случается очень рѣдко вслѣдствіе ихъ страшной нищеты. Онъ проводитъ дни и ночи за сочиненіемъ воображаемыхъ оперъ и симфоній, вмѣсто того чтобы честно зарабатывать хлѣбъ. Его бѣдная жена принуждена работать на всѣхъ, кто живетъ по близости. Что дѣлать, она любитъ своего мужа, какъ отца, и заботится о немъ, какъ о сынѣ. Многіе молодые люди обѣлали у меня, чтобы ухаживать за нею, но не одинъ не имѣлъ успѣха,-- сказалъ онъ, упирая на послѣднія слова.-- Синьора Маріанна благоразумна, милый мой господинъ, къ несчастію, слишкомъ благоразумна! Мужчины нынче не платятъ даромъ. Бѣдная женщина умретъ въ нуждѣ. Но не думайте, что мужъ награждаетъ ее за такую привязанность. О, этотъ господинъ не отвѣчаетъ ей ни одной улыбкой. Они готовятъ у булочника, такъ какъ этотъ дьяволъ не только не зарабатываетъ ни одного су, но еще тратитъ весь заработокъ жены на инструменты; онъ ихъ подтачиваетъ, удлиняетъ, укорачиваетъ, разбираетъ и снова собираетъ, пока они не начинаютъ издавать звуки, отъ которыхъ разбѣгаются кошки, и тогда онъ бываетъ доволенъ. А между тѣмъ вы увидите, что это самый добрый, милый человѣкъ и даже совсѣмъ не лѣнивый, потому что онъ постоянно работаетъ. Какъ объяснить это? Онъ сумасшедшій и не понимаетъ своего положенія! Работая надъ своими инструментами, онъ истребляетъ черный хлѣбъ съ такимъ аппетитомъ, что я завидую ему, я, у котораго лучшій столъ въ Парижѣ! Да, ваше сіятельство, черезъ четверть часа вы узнаете, что я за человѣкъ. Я ввелъ въ итальянскую кухню такія усовершенствованія, которымъ вы сами удивитесь. Я родился неаполитанцемъ, т. е. поваромъ! Но къ чему послужитъ призваніе безъ науки? Наука! Я провелъ тридцать лѣтъ, пріобрѣтая ее, и вотъ до чего она меня довела! Моя исторія та же, что и у всѣхъ талантливыхъ людей. Благодаря моимъ опытамъ, разорились одинъ за другимъ три ресторана: въ Неаполѣ, Пармѣ и Римѣ. Въ настоящее время, будучи принужденъ зарабатывать хлѣбъ съ помощью моего искусства, я часто отдаюсь моей главной страсти, я угощаю бѣдныхъ изгнанниковъ моими излюбленными кушаньями и поэтому разоряюсь! Глупость, скажете вы? Я знаю это, но что же дѣлать? Талантъ увлекаетъ меня, и я не могу не приготовить блюда, которое мнѣ нравится! И бездѣльники всегда замѣчаютъ это; клянусь вамъ, что они понимали, кто готовилъ изъ насъ, жена или я! И что же случилось? Изъ шестидесяти посѣтителей, которыхъ я видѣлъ за моимъ столомъ каждый день въ то время, когда только-что былъ открытъ этотъ скверный ресторанъ, осталось не болѣе двадцати, но и изъ нихъ большая часть ѣстъ въ долгъ. Пьемонтцы и савояры ушли, но знатоки, люди со вкусомъ, истинные итальянцы остались. И какихъ только жертвъ не приношу я имъ! Часто я даю имъ за двадцать пять су обѣдъ, который мнѣ самому стоитъ вдвое дороже.
Рѣчь синьора Джардини дышала такою наивною неаполитанскою хитростью, что очарованный графъ вообразилъ себя въ Джероламо.
-- Если это такъ, мой дорогой хозяинъ,-- сказалъ онъ дружески повару,-- если случай и ваша откровенность открыли мнѣ, что вы ежедневно приносите такія жертвы, то позвольте мнѣ удвоить плату.
Сказавъ это, Андреа бросилъ на каминъ монету въ сорокъ франковъ, съ которой синьоръ Джардини не безъ скрытой радости точно сдалъ ему сдачи два франка пятьдесятъ сантимовъ.
-- Черезъ нѣсколько минутъ,-- возразилъ Джардини,-- вы увидете вашу "donnina". Я помѣщу васъ рядомъ съ мужемъ, и если вы хотите снискать его расположеніе, то заговорите о музыкѣ; я пригласилъ этихъ обоихъ бѣдняковъ! По случаю Новаго года я угощаю моихъ гостей однимъ блюдомъ, въ приготовленіи котораго я превзошелъ самого себя...
Голосъ синьора Джардини былъ покрытъ шумными поздравленіями гостей, которые приходили поодиночкѣ, то вдвоемъ, довольно не точно, какъ это всегда бываетъ за table d'hôtе'омъ, Джардини старался оставаться около графа и называлъ ему пришедшихъ. Онъ старался своими шутками вызвать улыбку на губахъ молодого человѣка, въ которомъ инстинктъ неаполитанца помогъ ему узнать богатаго и выгоднаго покровителя.
-- Этотъ,-- говорилъ онъ,-- бѣдный композиторъ, который отъ романсовъ хотѣлъ перейти на оперу, но не могъ. Онъ жалуется на директоровъ театровъ, нотныхъ торговцевъ, на всѣхъ, кромѣ себя, а между тѣмъ онъ-то и есть самый жестокій врагъ самому себѣ. Взгляните на его поблекшій цвѣтъ лица, самодовольный видъ, черты, полныя вдохновенія! Тотъ, который пришелъ съ нимъ и напоминаетъ торговца спичками, одинъ изъ великихъ музыкальныхъ свѣтилъ Джиджельми, самый знаменитый итальянскій капельмейстеръ, но онъ оглохъ и кончаетъ жизнь въ несчастіи, утративъ то, что ее украшало. А вотъ и нашъ великій Оттобони, самый наивный старикъ, какого только носитъ земля, но, къ несчастію, его подозрѣваютъ, какъ наиболѣе яраго поборника возстановленія Италіи. Я спрашиваю себя, какъ можно было изгнать такого милаго старика.
При этомъ Джардини взглянулъ на графа, который, чувствуя, что поваръ старается проникнуть въ его политическія воззрѣнія, отдѣлался молчаніемъ и чисто итальянскою неподвижностью.
-- Человѣкъ, принужденный стряпать для всѣхъ, долженъ отрѣшиться отъ политическихъ убѣжденій,-- продолжалъ словоохотливый хозяинъ.-- Но всѣ сказали бы тоже самое, даже передъ австрійскимъ посланникомъ, при видѣ этого славнаго старика, напоминающаго скорѣй ягненка, чѣмъ льва. Кромѣ того, мы переживаемъ время, когда свобода не осуждается и снова пріобрѣтаетъ свою силу! По крайней мѣрѣ, эти славные люди вѣрятъ этому,-- прибавилъ онъ на ухо графу,-- зачѣмъ же разрушать ихъ надежды? Я самъ ничего не имѣю противъ неограниченной власти: всѣ великіе таланты предпочитаютъ неограниченную власть! Однако, несмотря на свою геніальность, Оттобони употребляетъ неслыханныя усилія, чтобы образовать Италію; онъ составляетъ небольшія брошюры, чтобы просвѣтить простолюдиновъ и ихъ дѣтей, и ловко пересылаетъ ихъ въ Италію; онъ прилагаетъ всѣ старанія, чтобы измѣнить нравственность нашихъ бѣдныхъ итальянцевъ, которые, можетъ быть, основательно предпочитаютъ наслажденіе свободѣ!