-- Останься со мной весь день, мы вмѣстѣ поѣдемъ въ театръ. Я не уѣду въ Фріуль: твое присутствіе поможетъ мнѣ перенести свиданіе съ Катанео,-- прибавила она.
Несмотря на то, что все это должно было вызывать сильныя страданія въ душѣ влюбленнаго, онъ согласился съ видимою радостью. Положеніе этого еще не испорченнаго молодого человѣка передъ его обожаемой возлюбленной можно было сравнить съ положеніемъ грѣшниковъ, которые сознаютъ себя недостойными высшаго блаженства: онъ чувствовалъ еще на своихъ губахъ преступные поцѣлуи и ему казалось, что онъ оскверняетъ своимъ присутствіемъ святилище почитаемаго божества. Баадеръ, объяснявшій во время своего преподаванія духовный міръ съ помощью эротическихъ сравненій, безъ сомнѣнія, замѣтилъ такъ же, какъ и католическіе писатели, большое сходство между любовью человѣческой и небесной. Страданія придали грустный оттѣнокъ радости, которую испытывалъ Эмиліо вблизи Массимиллы. Душа женщины обладаетъ необыкновенною способностью къ сочувствію, ей всегда передается настроеніе любовника, и поэтому герцогиня стала задумчива. Чувство, возбуждаемое кокетствомъ, не такъ сильно вліяетъ на любовь, какъ это сходство переживаемыхъ волненій. Кокетство, хотя и минутное, указываетъ на духовное разъединеніе, между тѣмъ какъ сочувствіе указываетъ на непрерывное сліяніе душъ. Бѣдный Эмиліо былъ глубоко тронутъ, замѣтивъ, что какая-то тайная сила заставляла герцогиню грустить о неизвѣстной ей ошибкѣ друга. Не испытывая грубой страсти, Массимилла безъ боязни ласками выражала свою любовь. Она открывала ему свою духовную красоту такъ же смѣло и довѣрчиво; какъ наканунѣ, въ ту ужасную ночь, страстная Тинти обнажала передъ нимъ свое стройное, гибкое тѣло. Эмиліо казалось, что святая любовь герцогини боролась въ немъ съ бѣшеной страстью сициліанки. Весь день влюбленные предавались глубокимъ размышленіямъ, обмѣниваясь частыми долгими взглядами. Каждый изъ нихъ испытывалъ свою любовь и, убѣждаясь въ ея необъятности, чувствовалъ еще большую увѣренность и нѣжность. Богинѣ цѣломудрія, которая въ минуту забвенія съ Амуромъ породила Кокетство, не надо было закрывать глазъ при видѣ этихъ любовниковъ. Эмиліо склонялъ голову на грудь Массимиллы, которая, застѣнчиво осматриваясь, цѣловала его въ губы, и эти поцѣлуи, какъ музыка, отзывались въ ихъ сердцахъ, наполняя ихъ лихорадочнымъ волненіемъ. Конечно, мысль сильнѣе факта; въ противномъ случаѣ, желаніе было ли менѣе прекрасно, чѣмъ наслажденіе, а между тѣмъ въ дѣйствительности желаніе всегда бываетъ сильнѣе, такъ какъ пораждаетъ наслажденіе. Они испытывали полное счастіе, и обладаніе могло только уменьшить его. Духовный бракъ этихъ влюбленныхъ давалъ имъ возможность безконечно наслаждаться чистымъ союзомъ ихъ сердецъ, полныхъ небеснаго огня. Рафаэль, Тиціанъ и Мурильо умѣли прекрасно передавать эти моменты и вызывали ихъ въ воспоминаніи тѣхъ, кто пережилъ ихъ. Развѣ не должны были люди съ возвышеннымъ сердцемъ отверзть грубыя ласки сициліанки, какъ слишкомъ низменное доказательству этого небеснаго союза? Принцъ задавалъ себѣ этотъ вопросъ, испытывая пріятное томленіе вблизи Массимиллы подъ ласкающимъ взглядомъ ея блестящихъ глазъ съ длинными темными рѣсницами, и все болѣе отдавался этому идеальному наслажденію. Въ эти минуты Массимилла представлялась ему одной изъ тѣхъ цѣломудренныхъ дѣвъ, которыя являются въ сновидѣніяхъ и исчезаютъ съ пѣніемъ пѣтуховъ, но которыхъ мы потомъ узнаемъ въ фантастическихъ созданіяхъ знаменитыхъ художниковъ.
Вечеромъ Эмиліо и Массимилла поѣхали въ театръ. Такимъ образомъ, проходитъ жизнь въ Италіи: утромъ -- любовь, вечеромъ -- музыка, ночью -- сонъ. Трудно сказать, насколько такое существованіе лучше жизни въ тѣхъ странахъ, гдѣ всякій трудится изъ всѣхъ силъ и не въ состояніи бываетъ измѣнить въ свою пользу общій ходъ вещей, также какъ песчинка не можетъ произвести пыли! Свобода въ этихъ странныхъ государствахъ состоитъ въ томъ, что всѣ ведутъ пустые споры объ общественныхъ дѣлахъ, ограждаютъ самихъ себя и тратятъ при исполненіи безсмысленныхъ гражданскихъ обязанностей благородный и святой эгоизмъ, которому обязаны своимъ происхожденіемъ величайшія творенія человѣчества. Въ Венеціи, напротивъ, любовь и истинныя радости поглощаютъ все время. Тамъ любовь кажется настолько естественной, что на герцогиню смотрѣли, какъ на женщину необыкновенную; такъ какъ никто не сомнѣвался въ ея чистотѣ, несмотря на пылкую страсть Эмиліо. Женщины искренно жалѣли бѣднаго молодого человѣка, ставшаго жертвой цѣломудрія той, которую онъ такъ любилъ. Впрочемъ, никто не порицалъ герцогиню, такъ какъ въ Италіи религіозность почитается такъ же, какъ любовь.
Каждый вечеръ всѣ бинокли сперва наводились на ложу Катанео, и женщины говорили своимъ мужьямъ, указывая на герцогиню и ея поклонника: "Какъ далеко зашла ихъ любовь?" Друзья наблюдали за Эмиліо, стараясь открыть въ немъ признаки счастія и находили только на его лицѣ выраженіе несчастной любви. Тогда по всему театру мужчины, посѣщая ложи, говорили женщинамъ: "Катанео не принадлежитъ еще Эмиліо".-- "Она не права,-- говорили люди пожилые,-- онъ можетъ утомиться".-- "Forse", (можетъ быть),-- отвѣчали молодые люди съ тою важностью, съ какою итальянцы обыкновенно произносятъ это многозначущее слово. Нѣкоторыя женщины возмущались, и увѣряли, что Катанео подаетъ дурной примѣръ и не понимаетъ религіи, желая потушить любовь.
-- Полюбите же, Эмиліо, моя дорогая,-- говорила тихо Вульдато, встрѣтивъ герцогиню при выходѣ изъ театра.
-- Но я люблю его всей душой,-- отвѣчала она.
-- Отчего же онъ не кажется счастливымъ?
Герцогиня отвѣчала пожатіемъ плечъ.
Мы, живущіе во Франціи, гдѣ замѣчается все больше и больше пристрастія къ англійскимъ нравамъ, не въ состояніи понять серьезности, съ которой венеціанское общество относилось къ этой исторіи. Одинъ Вендрамини зналъ тайну Эмиліо; она свято хранилась между молодыми людьми, признавшими своимъ девизомъ: "Non amici, fratres". Открытіе новаго сезона было въ Венеціи такимъ же событіемъ, какъ и въ другихъ столицахъ Италіи. Театръ Фениче былъ полонъ въ этотъ вечеръ. Пять часовъ, проводимые въ театрѣ, играютъ такую большую роль въ итальянской жизни, что не безполезно будетъ объяснить привычки, явившіяся вслѣдствіе такого распредѣленія времени.
Итальянскія долги устроены иначе, чѣмъ въ другихъ странахъ въ томъ отношеніи, что всюду ягенщипы любятъ, чтобы ихъ видѣли, мелгду тѣмъ какъ итальянки очень мало объ этомъ заботятся. Ихъ ложи образуютъ длинный четыреугольникъ, косой какъ со стороны театра, такъ и со стороны корридора. По правую и по лѣвую сторону идутъ диваны и впереди стоятъ два кресла: одно для хозяйки ложи, другое для ея подруги, но это послѣднее рѣдко бываетъ занято. Каждая женщина въ Италіи слишкомъ занята дома, чтобы дѣлать и принимать визиты и безпокоиться о томъ, что встрѣтитъ соперницу. Итальянка безраздѣльно царитъ въ своей ложѣ: матери не страдаютъ отъ присутствія дочерей и не стѣсняютъ ихъ свободу. Такимъ образомъ, съ женщинами нѣтъ ни дѣтей, ни родителей, которые слѣдили бы за ними, надоѣдали и вмѣшивались въ разговоръ. Снаружи ложи одинаково отдѣланы шелковой матеріей. Занавѣси остаются спущенными въ то время, когда семейство, которому принадлежитъ ложа, носитъ трауръ. За нѣкоторыми исключеніями, какъ, напримѣръ, въ Миланѣ, ложи не освѣщаются внутри и получаютъ свѣтъ только отъ плохихъ люстръ, которыя, несмотря на живой протестъ публики, остаются еще въ нѣкоторыхъ театрахъ. Мракъ усиливается, благодаря занавѣсамъ и расположенію ложъ: въ глубинѣ онѣ почти совсѣмъ не освѣщены и постороннему трудно увидѣть, что тамъ дѣлается. Эти ложи, отдѣланныя внутри дорогой шелковой матеріей, съ свѣтлыми потолками и позолоченными украшеніями, вмѣщаютъ отъ восьми до десяти человѣкъ; тамъ ѣдятъ мороженое, шербетъ, лакомства, и только люди средняго класса позволяютъ себѣ ужинать. Каждая ложа представляетъ изъ себя недвижимое имущество очень высокой стоимости: цѣна ихъ доходитъ иногда до тридцати тысячъ ливровъ. Въ Миланѣ, семейство Литта имѣетъ три ложи рядомъ. Эти факты доказываютъ, какое значеніе приписывается театру въ праздной итальянской жизни. Свѣтская болтовня царитъ въ ложахъ, названныхъ однимъ изъ остроумнѣйшихъ писателей и знатоковъ Италіи, Стендалемъ, маленькими гостиными, окна которыхъ вы ходятъ въ партеръ. Въ дѣйствительности музыка и сцена являются аксессуарами, а главный интересъ заключается въ разговорахъ, въ интригахъ, назначенныхъ свиданіяхъ, услышанныхъ разсказахъ и замѣчаніяхъ. Театръ представляетъ изъ себя общественное собраніе, въ которомъ всѣ изучаютъ другъ друга и самостоятельно веселятся. Мужчины, допущенные въ ложу, садятся на диваны въ томъ порядкѣ, въ которомъ они пришли. Но когда оба дивана бываютъ заняты и приходятъ еще кто-нибудь, первый изъ пришедшихъ прекращаетъ разговоръ, встаетъ и уходитъ, а остальные передвигаются на одно мѣсто и, такимъ образомъ, каждый по-очереди сидитъ рядомъ съ хозяйкой ложи.