-- О, если только онъ насъ любитъ,-- сказала герцогиня,-- онъ долженъ оставить опіумъ.
-- Я вылечу вашего друга,-- сказалъ французъ.
-- Исполните это и мы будемъ любить васъ,-- сказала Массимилла,-- но если вы по возвращеніи во Францію, не будете клеветать на насъ, то мы полюбимъ васъ еще сильнѣй. Бѣдные итальянцы слишкомъ потрясены тяжелымъ порабощеніемъ, въ которомъ и вы принимали участіе,-- прибавила она улыбаясь.
-- Но наше господство было великодушнѣе, чѣмъ австрійское,-- живо возразилъ врачъ.
-- Австрія угнетаетъ насъ и ничего за это не даетъ; вы же завоевали насъ для того, чтобы увеличивать и украшать наши города и собирать у насъ войско. Вы разсчитывали сохранить Италію, а австрійцы боятся потерять ее -- вотъ и вся разница. Они хотятъ дать намъ свое буржуазное безсмысленное счастіе, между тѣмъ какъ вы мучили насъ вашей разорительной дѣятельностью. Но не все ли равно, умереть отъ яда успокоивающаго или возбуждающаго, конецъ все тотъ же, не правда ли, докторъ?
-- Бѣдная Италія! Она представляется мнѣ прекрасной женщиной, которую Франція должна любить и защищать!-- воскликнулъ врачъ.
-- Вы не сумѣли бы любить насъ такъ, какъ мы желаемъ,-- отвѣчала герцогиня улыбаясь.-- Мы ищемъ свободы, но не того низкаго и грубаго либерализма, который убиваетъ искусство. Я хотѣла бы,-- сказала она громкимъ взволнованнымъ голосомъ,-- чтобы каждая итальянская республика возродилась съ ея аристократіей, народомъ и свойственной всѣмъ классамъ свободой. Я желала бы, чтобы старинныя итальянскія республики ожили съ ихъ внутренней борьбой -- и соперничествомъ, благодаря которому явились лучшія произведенія искусства, создалась политика, возвысились знатныя фамиліи. Простирать власть на слишкомъ большомъ пространствѣ значитъ ослаблять ее. Въ средніе вѣка итальянскія республики были украшеніемъ и славой Европы. Почему Италія палатамъ, гдѣ восторжествовали швейцарцы, стоящіе такъ низко передъ ней?
-- Швейцарскія республики,-- отвѣтилъ врачъ,-- напоминали добрыхъ хозяекъ, занятыхъ своими мелкими заботами и ни въ чемъ не завидовавшихъ другъ другу. Между тѣмъ какъ ваши республики были гордыми правительницами, готовыми продать себя, лишь бы не кланяться сосѣдкамъ; онѣ пали слишкомъ низко, чтобы подняться когда-нибудь. Гвельфы торжествуютъ!
-- Не слишкомъ жалѣйте насъ,-- сказала герцогиня съ гордостью, и ея голосъ заставилъ вздрогнуть обоихъ друзей. Мы все-таки стоимъ выше васъ. Изъ глубины своей нищеты Италія царитъ надъ всѣми, благодаря своимъ многочисленнымъ избранникамъ. Къ несчастію, большая часть нашихъ геніевъ такъ скоро понимаетъ жизнь, что отдается пагубнымъ наслажденіямъ, но зато тѣ, которые желаютъ пріобрѣсти безсмертіе, умѣютъ похищать ваше золото и возбуждать ваше восхищеніе.
"Легкомысленные путешественники и льстивые поэты оплакиваютъ паденіе Италіи, политики клевещутъ на ея нравы, она кажется истощенной, безсильной, разрушающейся, старѣющей раньше времени, а между тѣмъ тамъ во всѣхъ отрасляхъ науки и искусства встрѣчаются геніальные люди, какъ иногда въ старомъ виноградникѣ встрѣчаются здоровые побѣги, дающіе обильный плодъ. Италія даетъ еще такихъ людей, какъ Лагранжъ, Вольта, Розари, Канова, Россини, Бартолини, Гальвани, Висано, Беккаріа, Чиконьяра, Корветто. Итальянцы стоятъ во главѣ многихъ отраслей науки и поддерживаютъ искусство, которому служатъ. Не говоря о пѣвцахъ, пѣвицахъ и артистахъ, которые поражаютъ Европу совершенствомъ своего исполненія, какъ, напримѣръ, Таліони, Паганини и т. д. Италія царитъ надъ всѣмъ міромъ, который всегда будетъ преклоняться передъ ней. Подите сегодня вечеромъ въ кафэ Флоріанъ и вы найдете тамъ Карнайя, одного изъ выдающихся людей: никто, за исключеніемъ моего мужа, не понимаетъ лучше его музыку. Его называютъ здѣсь: "il fanatico"!