-- Ты любишь Катанео?-- спросила Тинти, говоря ему "ты",
Бѣдный Эмиліо ничего не отвѣтилъ, увидѣвъ, что актриса улыбалась сквозь слезы.
-- Ваша свѣтлость, значитъ, не знаетъ, что я воспитана самимъ... герцогомъ Катанео, и вашъ другъ Вендрамини, думая, что заботится о вашихъ интересахъ, сдалъ ему за тысячу экю этотъ замокъ на время моего ангажемента въ Февиле. Божество мое,-- продолжала она, привлекая его за руку къ себѣ,-- почему бѣжишь ты отъ той, за которую многіе пожертвовали бы жизнью? Любовь останется всегда любовью. Она не измѣняетъ себѣ и, какъ солнце, согрѣваетъ наши души вездѣ, гдѣ сіяетъ; а мы живемъ здѣсь на югѣ. Если завтра ты будешь жалѣть, убей меня! Но, нѣтъ, я буду жить, потому что я прекрасна!
Эмиліо рѣшилъ остаться. Когда онъ выразилъ свое согласіе движеніемъ головы, ему показалось, что въ радостномъ взглядѣ
Тинти блеснулъ адскій огонь. Никогда еще любовь не представлялась ему такой необъятной. Въ эту минуту Карманьоло громко засвисталъ. "Что ему нужно отъ меня?" подумалъ принцъ.
Побѣжденный любовью, Эмиліо не слушалъ болѣе свистковъ Карманьолы.
Если вы не путешествовали по Швейцаріи, то, можетъ быть, съ удовольствіемъ прочтете слѣдующее описаніе. Если же вы взбирались на Альпы, то съ содроганіемъ вспомните объ опасностяхъ, которымъ подвергались. Въ этой величественной странѣ, въ долинѣ, раздѣляющей двѣ скалы, лежитъ широкая, какъ улица Нейлли въ Парижѣ, дорога, на нѣсколько сотъ саженъ ниже поверхности образующихъ ее скалъ. По этой дорогѣ, покрытой рытвинами, встрѣчается потокъ, падающій съ какой-то высокой вершины, съ Сенъ-Готарда или Симплона. Онъ низвергается въ колодезь въ нѣсколько саженъ глубины и ширины, окруженный гранитными скалами, на которыхъ среди зеленыхъ пастбищъ возвышаются ели, гигантскія ольхи, растутъ земляника и фіалки. Иногда встрѣчается комикъ, въ окно котораго выглядываетъ свѣжее личико бѣлокурой швейцарки. Смотря по цвѣту неба, вода въ колодцѣ кажется то синей, какъ сапфиръ, то зеленой, какъ изумрудъ. И ничто въ мірѣ не вызоветъ у беззаботнаго путешественника, спѣшащаго дипломата или спокойнаго торговца столько мыслей о глубинѣ, покоѣ, необъятности, чистой привязанности и вѣчномъ счастіи, какъ эта блестящая водная поверхность, въ которую стекаютъ съ Альпійскихъ вершинъ тающіе снѣга, тихо струясь по естественному желобку, образовавшемуся въ скалѣ и скрытому деревьями. Вода скользитъ въ глубину такъ тихо, что вы не замѣчаете ни малѣйшаго волненія на поверхности, въ которой отражаются проѣзжающія повозки. Но вотъ кучеръ подгоняетъ лошадь, вы огибаете скалу, переѣзжаете мостъ, и васъ поражаетъ ужасный концертъ каскадовъ, ниспадающихъ одинъ на другой. Несущійся съ страшной силой потокъ раздѣляется на десятки струй и разбивается о тысячи камней. Онъ разсыпается блестящимъ снопомъ, ударяясь объ обломокъ скалы, упавшій съ высоты Альпійскихъ вершинъ на середину дороги.
Если вы представляете себѣ этотъ пейзажъ, то въ стоячей водѣ вы увидите образъ привязанности Эмиліо къ герцогинѣ, а въ низвергающихся съ шумомъ каскадахъ -- ночь любви, проведенную съ Тинти. Среди потока страсти возвышалась скала, о которую разбивались волны, и принцъ, какъ Сизифъ, находился всегда подъ скалой.
"Но что же дѣлаетъ герцогъ Катанео съ своей скрипкой, думалъ онъ,-- не ему ли я обязанъ этой симфоніей?".
Онъ спросилъ объ этомъ Клару Тинти.