-- Жена его была удивительно мила: право, другой, подобной женщины не найти во всемъ Парижѣ! Есть женщины умныя, но у этой какой-то любезный, привлекательный умъ; есть красавицы, но я не знаю ни одной такой миловидной. Притомъ эта женщина все знаетъ; при ней нельзя говорить по секрету даже полатыни. Если бъ у меня была такая жена, я бы уже вышелъ въ люди.
-- Это слишкомъ расчетливо для писателя, отвѣчалъ шутя Демоно.
Потомъ онъ обернулся, такъ, чтобы увидѣть Дютока, и сказалъ:-- А, здраствуйте, Дютокъ! Извините, что я васъ обезпокоилъ. Я хотѣлъ попросить васъ одолжить мнѣ ваше собраніе гравюръ съ картинъ Шарлета; графиня его совсѣмъ не знаетъ.
Дюбрюэль вышелъ.
-- Кчему вы приходите, когда васъ не звали? сказалъ онъ грубо Дютоку, когда они остались одни. Развѣ государство въ опасности, что вы изволили пожаловать въ десять часовъ, когда я иду пить кофе къ его сіятельству.
-- Почему знать, ваше превосходительство! сказалъ Дютокъ. Я думаю, что еслибъ я могъ повидаться прежде, то вы не стали бы разхваливать Рабурдена, прочитавъ, какъ онъ описываетъ васъ.
Дютокъ разстегнулъ сюртукъ, досталъ бумагу, спрятанную подъ жилетомъ, и положилъ ее на конторку директора, указавъ ему на то мѣсто, которое касалось до него. Демоно началъ читать, а Дютокъ, боясь взрыва, пошелъ запереть дверь.
" Г. Демон о. Начальство навлекаетъ на себя нарекшіе, терпя въ службѣ явнымъ образомъ человѣка, который годился бы развѣ только въ заграничную позицію. Его бы съ выгодою можно было употребить противъ лазутчиковъ нѣкоторыхъ посланниковъ; онъ выше обыкновенныхъ шпіоновъ, очень въ состояніи постичь и даже составить планъ, смастерить всякую плутню и спрятать концы въ воду."
Демоно былъ какъ живой въ этихъ немногихъ фразахъ, которыя составляютъ сокращеніе того, что мы объ немъ говорили. Съ самыхъ первыхъ словъ, Демоно почувствовалъ, что этотъ человѣкъ видитъ его насквозь; но онъ хотѣлъ разсмотрѣть этотъ важный списокъ на досугѣ, не ввѣряясь такому человѣку какъ Дютокъ. Демоно показалъ шпіону, что это ни сколько его не сердить. Онъ, какъ судьи, дипломаты и вообще тѣ, кто принужденъ угадывать человѣческую совѣсть, привыкъ все видѣть, обманы, предательства; ничему не удивлялся, ничѣмъ не огорчался, и пріучилъ свою физіономію не обличать внутреннихъ движеній: ударьте его въ спину, никто не замѣтить этого на лицѣ его.
-- Какъ вы достали эту бумагу?