Рабурденъ медленно спускался съ, лѣстницы и не могъ постичь, что за странный оборотъ приняло его дѣло. Онъ догадывался, что Дютокъ донесъ на него; теперь это ясно: списокъ, въ которомъ онъ такъ невыгодно отзывается о Демоно, въ рукахъ этого человѣка, и между тѣмъ тотъ его ласкаетъ! Люди прямодушные не умѣютъ разбирать запутанныхъ интригъ: Рабурденъ терялся въ этомъ лабиринтѣ, и никакъ не могъ понять игры хитраго Демоно.
Онъ шелъ по двору; вдругъ взгляды Демоно и Целестины, которые онъ подмѣтилъ наканунѣ, блеснули въ умѣ его, и онъ рѣшилъ дѣло слѣдующимъ образомъ:
-- Или онъ не читалъ моего списка, или влюбленъ въ жену мою!
Въ половинѣ четвертаго канцелярскія комнаты стали пустѣть. Всякой сбирался въ путь, передѣвался, чистилъ шляпу; во всемъ министерствѣ это дѣлалось въ одно время, и въ четыре часа въ департаментахъ оставались только одни дѣльцы, которые добросовѣстно занимаются своею должностью. Чиновники, встрѣчаясь на дворѣ, останавливались чтобы потолковать о происшествіяхъ этого дня; потомъ уходили по-двое и по-трое. Большинство голосовъ было въ пользу Рабурдена. Съ Сальяромъ и Бодойе только раскланивались, не останавливаясь: всякой понималъ, что Бодойе, такой же начальникъ отдѣленія какъ Рабурденъ, и могъ желать мѣста покойника Лабилардіера, хотя оно ему и не слѣдовало.
Отойдя немножко отъ департаментскаго дома, тесть и зять, которые до тѣхъ поръ молчали, завели разговоръ между собою.
-- Плохо, любезный зятекъ! сказалъ Сальяръ.
-- Плохо, почтеннѣйшій! отвѣчалъ Бодойе. Я рѣшительно не понимаю, за чтё вздумалось Лизаветѣ прислать ко мнѣ Годара, чтобъ я какъ-можно скорѣе выхлопоталъ подорожную для Фаллеза! Годаръ сказывалъ мнѣ, что она, по совѣту дяди Митраля, посылала взять мѣсто въ дилижансѣ, и теперь Фаллезъ долженъ быть уже на пути въ нашу сторону.
-- Я чаю, по нашимъ торговымъ дѣламъ, мудро замѣтилъ Сальяръ.
-- Самое важное дѣло для насъ теперь въ томъ, чтобы подумать о перемѣнахъ, которыя произведетъ смерть нашего директора.
Между-тѣмъ они подошли къ Пале-Роаялю. Вдругъ явился передъ ними Дютокъ.