Демоно былъ изъ тѣхъ людей, которые умѣютъ запрятать ненависть свою въ уголокъ сердца, когда надобно удовлетворить какой-нибудь другой страсти. И онъ рѣшился доставить Рабурдену директорское мѣсто.
"Я докажу вамъ, любезный господинъ начальникъ отдѣленія, что стою лучшаго мѣста въ вашемъ спискѣ!" говорилъ онъ про себя, вставъ съ постели и развертывая газеты.
Онъ всегда наканунѣ зналъ, что будетъ въ министерскомъ журналѣ и потому не читалъ его; но ему хотѣлось взглянуть на статью о смерти Лабилардіера, какъ вдругъ бросалось ему въ глаза имя Бодойе. Онъ съ величайшею досадою прочелъ эту статью, которую могли почесть за намѣкъ министровъ, потому что она напечатана въ ихъ газетѣ. Потомъ онъ сталъ просматривать Journal des Débats и, просто, испугался, найди въ немъ громкія похвалы Рабурдену. Онъ схватилъ колокольчикъ, позвонилъ во всю мочь, и велѣлъ какъ-можно скорѣе позвать Дютока. Дѣло было важное. Онъ ясно видѣлъ, что тутъ тасовалъ карты человѣкъ смышленый; онъ не постигалъ, кто бы это могъ располагать въ одинъ вечеръ двумя совершенно противоположными газетами и такъ искусно разставятъ свои батареи! Дютокъ явился.
-- Прочтите, сказалъ Демоно, подавая ему оба журнала, и продолжая просматривать остальные, чтобы увидѣть, нѣтъ ли и тамъ чего подобнаго.-- Сходите въ контору нашей газеты и спросите, кто осмѣлился написать, безъ позволенія, статью о Бодойе.
-- Могу васъ увѣрить, что не онъ самъ, сказалъ Дютокъ: онъ вчера цѣлое утро просидѣлъ въ департаментѣ. Но я знаю откуда она: вчера, какъ я ходилъ отъ васъ въ контору газеты, эту статью принесъ семинаристъ отъ духовника его величества. Издатели не могли ея не напечатать.
-- Дютокъ, вы ненавидите Рабурдена! Это не хорошо. Не забудьте, что безъ него васъ уже два раза выгнали бы изъ службы. Конечно, человѣкъ не властенъ въ своихъ чувствахъ; можно иногда ненавидѣть и своего благодѣтеля. Но ежели вы осмѣлитесь сдѣлать что-нибудь противъ него, безъ моего приказанія, то знайте, что тогда я вашъ врагъ. А съ этимъ дѣломъ мы справимся. Рабурденъ сегодня же будетъ назначенъ на мѣсто Лабилардіера.
-----
Въ Парижѣ, какъ и вездѣ, и еще болѣе чѣмъ вездѣ, малый старается угоняться за большимъ; во всѣхъ домахъ вы замѣчаете страшныя усилія сравняться въ роскоши со всѣми окружающими, и рѣдкія семейства умѣютъ сообразовать свои расходы съ доходами. Но эта слабость происходитъ отчасти отъ мѣстнаго Парижскаго патріотизма, отъ желанія сохранить столицѣ Франціи господство надъ цѣлымъ міромъ посредствомъ моды, и Парижане всѣмъ на свѣтѣ жертвуютъ наряду. Эта страсть заставляетъ многихъ Парижанокъ втайнѣ работать цѣлое утро, или прибѣгать къ другимъ не столь невиннымъ средствамъ, когда онѣ, подобно госпожѣ Рабурденъ, хотятъ, при двѣнадцати тысячахъ доходу, жить такъ, какъ живутъ люди, которые получаютъ по тридцати тысячъ.
Такъ, напримѣръ, въ пятницу, когда у Рабурденовъ бывали обѣды, Целестина сама помогала горничной убирать комнаты, потому что кухарка между-тѣмъ уходила на рынокъ, а лакей чистилъ серебро, приготовлялъ столовое бѣлье и мылъ стекло. Неосторожный, который часовъ въ одиннадцать или двѣнадцать пришелъ бы къ мадамъ Рабурденъ, нашелъ бы ее посереди самаго неживописнаго безпорядка: въ шлафрокѣ, въ старыхъ туфляхъ, съ нечесанными волосами, она сана убирала жардиньерку, наливала масло въ лампы, или на-скоро стряпала себѣ совсѣмъ не поэтическій завтракъ. Если бъ кто, не знакомый съ таинствами Парижской жизни, попалъ къ подобной женщинъ въ такое время, это научило бы его не забираться за кулисы. Женщина, которую онъ засталъ бы въ секретныхъ утреннихъ занятіяхъ, провозгласила бы его глупцомъ, невѣждою, и наконецъ человѣкомъ, котораго въ порядочный домъ пускать нельзя. Парижанка очень снисходительна къ нескромности, которая для нея выгодна, но никогда не проститъ любопытства, разрушающаго то очарованіе, какимъ она старается окружать себя. Хорошенькая женщина не разсердится, когда ее ненарочно застанутъ въ дезабильё, съ распущенными волосами; ежели только у нея не фальшивые волосы, то она въ этомъ видъ еще привлекательнѣе чѣмъ въ нарядъ; но ни одна женщина не захочетъ, чтобы мужчина увидѣлъ ее, когда она сама убираетъ комнаты.
Целестина была въ самомъ пылу пятничныхъ приготовленій, посереди провизіи, принесенной кухаркою съ рынку, когда Демоно пробирался къ ней. Его-то мадамъ Рабурденъ ожидала менѣе чѣмъ кого-нибудь! Услышавъ въ передней скрипъ сапоговъ, она вскричала:-Что, это парикмахеръ идетъ такъ рано!