-- Нынче вечеромъ, милая Целестина, я узнаю въ театръ, какіе черти поднялись за Бодойе, и мы помѣряемся съ ними когтями.
-- Хорошо; только, сегодня вы у насъ объ даете. Я заказала всѣ ваши любимыя блюда.
"Все это дотого похожо на любовь, что весело такъ и обманываться! сказалъ самъ себѣ Демоно, уходя изъ дому обворожительницы. Впрочемъ, она можетъ-быть, просто, дурачитъ меня; да я это узнаю. Я готовлю ей испытаніе, и прежде чѣмъ повелѣніе объ ея мужъ будетъ подписано, я разберу ея настоящія чувства. Повѣрьте, mesdames, мы васъ наизусть знаемъ! Что ни говори, а женщины такіе же люди какъ и мы грѣшные. Хорошенькая женщина двадцати осьми лѣтъ, и добродѣтельная! да еще въ самой лучшей части города! Да это такая находка, что стоитъ похлопотать.
Директоръ канцеляріи чуть не прыгалъ на лѣстницъ.
"Боже мой, какъ смѣшонъ долженъ быть въ шла"* рокъ этотъ напудреный человѣчекъ! подумала Целестина, когда Демоно ушелъ. Впрочемъ, какая мнѣ надобность до этого! Онъ у меня паровозъ, тянетъ меня куда мнѣ надобно, въ домъ министра. Онъ таки очень порядочно играетъ свою роль въ моей комедіи."
Когда Рабурденъ въ пятомъ часу воротился отъ должности и сталъ одѣваться, жена пришла къ нему въ комнату, и отдала ему знаменитый списокъ, который, какъ туфля въ Тысячѣ и одной Ночи, вездѣ передъ нимъ являлся.
-- Откуда это ты взяла? спросилъ Рабурденъ съ величайшимъ удивленіемъ.
-- Monsieur Демоно принесъ мнѣ.
-- Такъ онъ былъ здѣсь! вскричалъ Рабурденъ, бросивъ на жену свою взглядъ, который, конечно, смутилъ бы женщину не совсѣмъ невинную; но Целестина бодро его выдержала.
-- Да; и прійдетъ еще обѣдать, отвѣчала она. Что это ты на меня такъ страшно смотришь?