Она воротилась.
-- Я вѣдь тебѣ говорила, чтобъ ты не просилъ за своего экзекутора! У него осталась литографированная копія твоего списка. А еще умный человѣкъ!
Это чрезвычайно поразило бѣднаго Рабурдена. Целестина тотчасъ замѣтила, что поступила съ нимъ слишкомъ безжалостно; она подбѣжала къ нему, схватила его за лицо, и, несмотря на то, что у него все лицо было въ мылѣ, нѣжно поцѣловала его.
-- Милой мой! не сердись на меня, сказала она: нынче вечеромъ мы займемся твоимъ планомъ, говоря сколько хочешь; честное слово, что буду слушать съ величайшимъ вниманіемъ. Я бы, право, очень рада быть женою новаго Магомета!
Она расхохоталась. Рабурденъ тоже не могъ не разсмѣяться, потому что у ней на губахъ была мыльная пѣна, а въ голосѣ ея отразилась самая нѣжная привязанность.
-- Ступай одѣваться душечка и, главное, не говори ни слова Демоно! Поклянись мнѣ! Я этого только и требую.
-- Требуешь? Такъ я не клянусь!
-- Я, право, не шучу, Целестина.
-- Нынче вечеромъ, я скажу вашему директору канцеляріи, что намъ надобно сражаться; а я ужъ знаю на кого напасть.
-- На кого же? спросилъ Рабурденъ.