Вмѣсто отвѣта, министръ взялъ бумаги объ опредѣленіи директора, и отдалъ ихъ Демоно для передѣлки.
-- Я дамъ знать Рабурдену, сказалъ Демоно, что докладъ отложенъ до субботы.
Министръ, въ знакъ согласія, кивнулъ головою.
Узнавъ, что докладу не будетъ, Рабурденъ побѣжалъ къ министру; но его не было дома, онъ уѣхалъ въ палату депутатовъ. Рабурденъ пошелъ туда, и написалъ къ нему записку, но графъ былъ занятъ важными преніями. Рабурденъ хотѣлъ видѣться съ графомъ, во что бы то ни стало и, несмотря на холодъ, рѣшился дожидаться его у кареты. Онъ прохаживался въ лихорадочномъ жару но двору. Въ половинѣ седьмаго начали наконецъ разъѣзжаться изъ палаты; но вдругъ министерскій егерь подошелъ къ каретѣ и сказалъ кучеру:
-- Иванъ, ступай домой. Графъ уѣхалъ вмѣстѣ съ военнымъ министромъ во дворецъ; они тамъ кушаютъ. Онъ приказалъ пріѣхать за собой въ десять часовъ, потому что сегодня совѣтъ.
Рабурденъ тихими шагами поплелся домой въ уныніи, которое можно себѣ представить. Было уже семь часовъ. Онъ переодѣлся, и пошелъ въ столовую. Целестина весело подбѣжала къ нему и спросила: -- Ну, что жъ, ты опредѣленъ?
Рабурденъ съ печальнымъ видомъ потрясъ головою и сказалъ:
-- Думаю, мнѣ ужъ не бывать въ департаментѣ.
-- Что это значитъ? спросила она въ ужасномъ безпокойствѣ.
-- Записка моя ходятъ по всему министерству; чиновники въ бѣшенствѣ, на меня клевещутъ, меня поносятъ. Мнѣ сказывалъ все это Деларошъ. И я никакъ не могъ поймать министра!