-- А что такое случилось? спросила Целестина.
-- Я сейчасъ читалъ вечернюю газету. Бодойе опредѣленъ въ директоры, и говорятъ, что онъ представленъ къ ордену.
-- Быть не можетъ, сказалъ улыбаясь Рабурденъ: я старше его; я двадцать четыре года въ службѣ.
Между-тѣмъ гостиная наполнилась людьми, которые не заботятся о томъ, что происходитъ въ служебномъ мірѣ. Дюбрюэль не приходилъ. Госпожа Рабурденъ была веселѣе, любезнѣе, чѣмъ когда-нибудь.
-- Она удивительна! говорили между собой женщины, которыя чрезвычайно ласкали ее, зная что она въ несчастій.
-- Она однако жъ была очень дружна съ Демоно, сказала баронесса Дюшатлё виконтессѣ де-Фонтенъ.
-- Неужели вы думаете, что спросила виконтесса.
-- Да тогда бы мужъ ея получилъ по-крайней-мѣрѣ крестъ! замѣтила госпожа Фирміани, защищая свою пріятельницу.
Въ половинѣ двѣнадцатаго явился Демоно; очки у него была печальны, а глаза веселы: иначе я не ногу описать его вода. Но очки такъ хорошо скрывали глаза, что только опытный физіономистъ ногъ разглядѣть ихъ дьявольское выраженіе. Онъ подошелъ къ Рабурдену и пожалъ ему руку: у того не достало духу ее выдернуть.
-- Намъ надобно потолковать съ вами, сказалъ Демоно, садясь подлѣ прекрасной Целестины, которая приняла его какъ-нельзя лучше.