-- Вы женщина истинно великая! прибавилъ онъ, искоса взглянувъ на нсе: вы не обманули моихъ ожиданій; а это очень рѣдко случается, чтобы женщина, самая умная, не измѣнила себѣ въ минуту печали. Вы не унываете отъ несчастія.... (на ухо ) и это очень благоразумно, потому что мы еще восторжествуемъ! Вы можете совершенно располагать своей судьбой, пока у васъ союзникомъ человѣкъ, который васъ обожаетъ. Послѣ мы съ вами посовѣтуемся.
-- Но Бодойе опредѣленъ въ директоры?
-- Опредѣленъ.
-- И получилъ крестъ?
-- Нѣтъ еще, но получитъ.
-- Такъ объ чемъ же намъ еще совѣщаться?
-- Вы ничего не понимаете въ политикѣ.
Часамъ къ двѣнадцати-- гостиная Рабурденовъ опустѣла: оставалось только два или три человѣка, Демоно и хозяева.
Когда Шиннеръ и госпожа Фирміани уѣхали, Демоно всталъ съ таинственнымъ видомъ, прислонился спиною къ камину, и поглядѣлъ на мужа, потомъ на жену.
-- Друзья мои, сказалъ онъ, не теряйте надежды; мы съ министромъ, по-прежнему, за васъ. Дютокъ, изъ двухъ властей выбралъ ту, которая показалась ему сильнѣе. Онъ угодилъ іезуитамъ, а мнѣ измѣнилъ; но государственный человѣкъ никогда не жалуется. Дютокъ завтра же будетъ уволенъ отъ должности, а іезуиты, вѣроятно, послѣзавтра опредѣлятъ его въ свою полицію.