И тутъ онъ началъ длинную и громкую рѣчь о іезуитахъ, объ ихъ тайномъ вліяніи, о томъ, какимъ опасностямъ подвергается власть, ввѣряясь этимъ хитрымъ и коварнымъ людямъ, и прочая, и прочая.
При сей вѣрной оказіи, не худо замѣтить, что іезуиты, которымъ либеральные Французскіе журналы приписывали такое вліяніе на правительство, никогда не вмѣшивались въ государственныя дѣла. Тайная власть этого сословія, могла бы служить спасительнымъ противодѣйствіемъ тайнымъ либеральнымъ обществамъ, которыя наглымъ образомъ во все вмѣшивались, но она была важна только потому, что суевѣрные люда другъ друга ею пугали. Либералы дѣлали изъ іезуитскаго ордена какого-то великана политическаго, правительственнаго, гражданскаго и военнаго. Трусость всегда придумаетъ себѣ страшилище. Такъ напримѣръ теперь Демоно увѣрялъ, что Бодойе сдѣлали директоромъ іезуиты, между-тѣмъ какъ онъ попалъ на это мѣсто по милости трехъ ростовщиковъ и одной интригантки. Такъ и все дѣлали тогда іезуиты. Кнесчастію, они ровно ничего не дѣлали, кромѣ кое-какихъ мелочныхъ происковъ и сплетней между старыми барынями. Но такъ всегда; во всѣ времена бывали люди, или учрежденія, на которыхъ взваливали все, что дѣлалось дурнаго, и которые служили пугаломъ глупцамъ и потѣхою умнымъ людямъ.
-- Останьтесь начальникомъ отдѣленія при новомъ директорѣ; будьте настоящимъ политикомъ; отбросьте гордость; исполняйте ревностно свою обязанность; не говорите директору ни слова, не давайте ему совѣтовъ, не дѣлайте ничего безъ приказанія."Мѣсяца черезъ три Бодойе непремѣнно слетать; его отрѣшатъ, или переведутъ куда-нибудь. Меня уже два раза сбивало съ ногъ вѣтромъ злополучія; но погода утихала, и я опять поднимался.
-- Оно такъ, сказалъ Рабурденъ, но вы не были оклеветаны, посрамлены...
Демоно прервалъ его хохотомъ истинно гомерическимъ.
-- Помилуйте, ради Бога, любезный другъ! вскричалъ онъ: да въ нашей прекрасной Франціи это насущный хлѣбъ всякаго, кто хоть немножко повыше другихъ. Въ такихъ случаяхъ люди безхарактерные уступаютъ и прячутся отъ свѣта, а люди твердые идутъ своимъ путемъ и даже не оглядываются.
-- Мнѣ кажется, сказалъ Рабурденъ, что въ моемъ положеніи есть только одно средство разорвать постыдную петлю, которую накинули мнѣ на шею шпіонство и предательство, именно, объясниться съ министромъ, и если вы точно къ намъ привязаны, то можете доставить мнѣ случай завтра же переговорить съ нимъ.
-- Вы хотите ему объяснить вашъ планъ преобразованія?...
Рабурденъ кивнулъ головою.
-- Такъ дайте же мнѣ вашу записку и, даю вамъ слово, что онъ просидитъ за ней всю ночь.