Отецъ Гогультъ, очередной надзиратель, человѣкъ добрый, но небольшихъ свѣденій, которому даже недоставало смѣтливости различать свойства дѣтей и соразмѣрять наказанія по ихъ силамъ; -- этотъ то отецъ Гогультъ началъ намъ ласково расказывать чудеса объ удивительнѣйшемъ изъ Новичковъ, который завтра явится.
Тотчасъ игры прекратились. Водворилось глубокое безмолвіе, и всѣ Малые жадно слушали приключеніе Лудвига Ламберта, котораго Госпожа Сталь нашла, какъ аеролита, въ углу лѣса.
Отецъ Гогультъ долженъ былъ изъяснять намъ Госпожу Сталь. И въ этотъ вечеръ она казалась мнѣ въ десять футъ. Въ послѣдствіи я видѣлъ портретъ Корвины,-- кисть Жерарда представила её и высокою и прекрасною; но идеальная женщина, рисовавшаяся воображеніемъ моимъ, до такой степени превосходила настоящую Госпожу Сталь, что она совершенно погубила себя въ умѣ моемъ, даже и по прочтеніи превосходной книги:-- Германія.
Но тогда Ламбертъ былъ другое чудо!
Проэкзаменовавъ его, раскалывалъ отецъ Гогультъ, Г-нъ Марешаль, Инспекторъ классовъ, остался въ нерѣшимости, куда помѣстить его: къ старшимъ нельзя, потому что Лудвигъ слабъ въ Латинскомъ языкѣ, и по той причинѣ его отведутъ въ четвертый, предоставляя право ежегодно переходить изъ класса въ классъ.
Сверхъ того онъ долженъ считаться Академикомъ!... Proh pudor! И такъ мы удостоимся чести имѣть между Малыми, одного, украшеннаго алою лентой; -- всѣ Вандомскіе Академики носили такое отличіе. Они пользовались блестящими правами: частыми обѣдами за директорскимъ столомъ, два раза въ годъ держали литературныя собранія, на которыхъ мы присутствовали съ восхищеніемъ, чтобы слушать ихъ произведенія. Однимъ словомъ Академикъ былъ въ маломъ размѣрѣ великой человѣкъ. Пусть каждый Вандомецъ откровенно сознается, что въ послѣдствіи, -- дѣйствительный членъ настоящей Академіи Французской менѣе занимаетъ его, чѣмъ ребенокъ-исполинъ, пожалованный крестомъ и волшебною алою лентою,-- этими отличіями нашей Академіи.
Но чтобъ понять всю важность этой чести надобно знать напередъ, что не прошедши нижней степени, мудрено принадлежать къ такому знаменитому сословію -- Академики были обязаны читать намъ сказки въ стихахъ или прозѣ, отрывки, посланія, разсужденія, Трагедіи, Комедіи, труды, запрещаемые дѣтскому понятію низшей степени заведенія.
Долго не могъ я позабыть сказки Зеленый Оселъ, которая по мнѣнію моему, есть самое видное произведеніе этой невидимой Академіи.
Въ четвертомъ классѣ быть Академикомъ! и между нами будетъ четырнадцатилѣтній удивительный поэтъ, любимецъ Госпожи Сталь, будущій геній, и, прибавилъ отецъ Гогультъ, чародѣй, изобрѣтатель, способный кончить задачу или сложить стихи, пока скликаютъ въ классъ, и съ разу выучить урокъ.-- Лудвигъ Ламбертъ обморочилъ насъ. Къ тому же любопытство отца Гогульта, его собственное нетерпѣніе увидѣть поскорѣе новаго питомца, подливало только масла на наши вспыхнувшіе умы.
-- Если онъ вздумаетъ завести голубей, то нѣтъ для него шалаша; даже нѣтъ мѣста. Тѣмъ хуже! сказалъ одинъ изъ насъ, сдѣлавшійся въ послѣдствіи великимъ земледѣльцемъ.