-- Возлѣ кого помѣстятъ его? спросилъ другой.
-- О какъ бы желалъ я сдружиться съ нимъ, нѣкто вскричалъ съ энтузіазмомъ.
Трудно перевести значеніе ученическаго слова сдружиться. Оно во всѣхъ отношеніяхъ выражало братскій раздѣлъ счастія и несчастія нашей дѣтской жизни, обѣтъ взаимныхъ выгодъ при удачахъ и потеряхъ, договоръ союза наступательнаго и оборонительнаго. Странно! никогда въ мое время я не зналъ родныхъ братьевъ такъ сдружившихся. Человѣкъ живетъ только чувствами и можетъ быть онъ боится обѣднѣть, смѣшивая нѣжность пріобрѣтенную съ горячностію естественною.
Впечатлѣніе произведенное во мнѣ въ тотъ вечеръ отцомъ Гогультомъ было чрезвычайно живо, и я могу его примѣнить развѣ къ чтенію Робинсона Крузе .... Даже въ послѣдствіи, помощію воспоминанія этихъ чудесныхъ ощущеній, я сдѣлалъ открытіе, можетъ быть новое, "-- различныхъ дѣйствій, производимыхъ словами на умы. Въ словѣ нѣтъ силы независимой.-- Мы сильнѣе надъ нимъ чѣмъ оно надъ нами. Сила его пропорціональна толпѣ образовъ, которыми окружаемъ его. Но изученіе такого явленія требуетъ глубокихъ развитій, не принадлежащихъ сюда:
Потерявъ сонъ, я долго спорилъ съ сосѣдомъ моимъ въ спальнѣ, о загадочномъ существѣ, которое должно завтра же явиться между нами; и мы дѣлали на счетъ его предлинные розыски. Этотъ сосѣдъ, углубленный подобно мнѣ въ метафизическіе вопросы, часто говаривалъ со мною о Богѣ, человѣкѣ и природѣ. Онъ даже притворялся невѣрующимъ, и всѣми мѣрами желая выдержать свою ролю, съ упрямствомъ отрицалъ дарованія Ламбертовы, тогда какъ я лишь только кончивъ чтеніе Жизни знаменитыхъ дѣтей, закидалъ его рѣзкими доказательствами, ссылаясь на маленькаго Монткальма, Пикъ де-ла-Мирандоля, Паскаля и другихъ умовъ, преждевременно развившихся, предшественниковъ Ламберта, составляющихъ исключеніе въ Исторіи ума человѣческаго.
Я и самъ тогда былъ пристрастенъ къ чтенію. Отецъ мой желая видѣть меня въ Политехнической школѣ, платилъ особенно за мои математическіе уроки. И потому-то мой репетиторъ, а вмѣстѣ и библіотекарь нашего училища, позволялъ мнѣ брать книги, ни мало не заботясь о томъ, какія выбиралъ и уносилъ я изъ библіотеки, этого мирнаго убѣжища, гдѣ во время роздыховъ, онъ давалъ мнѣ уроки Я полагаю, что онъ былъ одно изъ двухъ: или совсѣмъ недальновиденъ, или весь погруженъ въ какое нибудь важное предпріятіе, потому что охотно позволилъ мнѣ читать въ часы назначенные для повторенія, а самъ работалъ не знаю надъ чѣмъ. Впрочемъ, наше нѣмое условіе было для обоихъ довольно пріятно, -- я не жаловался на него, что не училъ меня, а онъ молчалъ о моемъ похищеніи книгъ.
Безвременно увлекаемый этимъ пристрастіемъ, я пренебрегалъ науками, только и сочинялъ поэмы, которыя правду сказать, не обѣщали успѣховъ, если я посужу о нихъ по этому длинному стиху, такъ прославленному моими товарищами, и которымъ начиналась Эпопея объ Пикахъ:
О Инка! Инка, царь несчастный, злополучный!
За это я прослылъ Поэтомъ, -- насмѣшки не исправляли меня. Съ утра до вечера я мучился надъ риѳмами, презирая мудрый совѣтъ Г-на Марешаля, нашего Инспектора, который всѣми силами старался исцѣлить меня отъ такой заразы, намѣкая баснею: несчастія наказанной малиновки, упавшей изъ своего гнѣзда отъ нетерпѣливаго желанія летать безъ крылъ. Но я продолжалъ свое чтеніе и сдѣлался въ отдѣленіи Малыхъ, ученикомъ самымъ безпечнымъ, лѣнивымъ, задумчивымъ, и за то чаще всѣхъ подвергался наказанію.
Такое автобіографическое отступленіе отъ главной цѣли должно дать понятіе какъ были настроены мои мысли во время прибытія Ламберта. Тогда мнѣ исполнилось двѣнадцать лѣтъ. Въ одинъ мигъ я ощутилъ какое-то неопредѣленное сочувствіе къ этому ребенку, почти одинаковыхъ со мною склонностей; -- такъ судьба готовила мнѣ спутника думъ и размышленій. Не понимая еще что такое слава, я почиталъ за славу имѣть своимъ товарищемъ питомца, которому Госпожа Сталь готовила безсмертіе. Лудвигъ Ламбертъ представлялся мнѣ гигантомъ.