-- Ты ничего не дѣлаешь Ламбертъ!...
Такое: -- Ты ничего не дѣлаешь!... пущенное какъ стрѣла людьми, которые никогда не могли равняться съ нимъ въ познаніяхъ, щемило сердце Ламберта.
Далѣе, -- онъ не зналъ досугу во время роздыховъ; -- вѣчно писалъ pensum. Это pensum, наказаніе, въ каждой школѣ свое, -- въ Вандомѣ составляло нѣсколько строкъ, переписываемыхъ въ часы роздыха. Ламбертъ и я такъ были отягощены этимъ pensum, что не имѣли шести дней свободныхъ въ продолженіе нашей двухълѣтней дружбы; и если бы не уносили потихоньку изъ библіотеки книгъ, то такая система существованія довела бы насъ до самой крайней одурѣлости.
Мы навлекали на себя pensum всякимъ образомъ.
Память наша была такъ остра, что мы вовсе не учили уроковъ. Довольно было прослушать когда товарищи отвѣчали заданное на французскомъ, Латинскомъ языкахъ или, изъ грамматики, -- и мыуже знали; но если по несчастію учителю вздумывалось нарушитъ обыкновенную очередь и спросить насъ первыхъ, -- то мы часто даже не знали въ чемъ состоитъ урокъ. И pensum постигалъ насъ, не взирая на всё искуство отговорокъ.
Наконецъ, мы всегда выполняли обязанности свои въ послѣднія минуты срока. Хотѣлось ли кончить книгу, или просто помечтать?-- обязанность забыта -- новый источникъ для pensum!
Сколько разъ мы составляли свои переводы, именно въ то время пока Старшіи, для того назначенный, отбиралъ ихъ у каждаго начиная съ перваго!
Но къ нравственнымъ препятствіямъ Ламберту уприродиться (s'acclimater) въ школѣ, присоединилась еще другая школа, не менѣе тяжкая, черезъ которую мы всѣ прошли -- школа болѣзней тѣлесныхъ, для насъ измѣнявшаяся до безконечности.
Тонкость дѣтской кожи требуетъ безпрерывныхъ попеченій, особенно зимой, когда понуждаемые безчисленными причинами, они мѣняютъ ледяную атмосферу грязнаго двора на знойную теплоту классовъ. И такъ за недостаткомъ материнскаго вниманія, котораго Новички вдругъ лишаются, у Малолѣтнихъ и Меншихъ на ознобленныхъ мѣстахъ дѣлались жестокія опухоли и трещины столь болѣзненныя, что требовали во время завтрака особенной перевязки, впрочемъ неисправной за множествомъ отмороженныхъ рукъ, пальцевъ и пятъ. Къ тому же иныя дѣти изъ крайности предпочитали болѣзнь леченію. Какъ утерпѣть и между дѣломъ не сбѣгать на катокъ?-- При томъ же, въ школѣ завелась мода смѣяться надъ бѣдняками ходившими на перевязку, и дразнить ихъ ветошками, которыми закутывали имъ руки.уТакъ-то зимою многіе изъ насъ, съ оцѣпенѣвшими пальцами и полумертвыми ногами, не могли работать отъ боли, и подвергались наказанію, потому что не работали. Бывая часто игрушкою при, творныхъ болѣзней, святой отецъ не вѣрилъ и дѣйствительнымъ.
Плата вносимая каждымъ ученикомъ, обращалась на ихъ содержаніе подъ распоряженіемъ училища, правительство котораго, имѣло обычай назначать срокъ обуви и платью: отсюда тотъ недѣльный смотръ, о которомъ я уже упоминалъ. По этотъ обычай, полезный для надзирающаго, имѣлъ всегда плачевныя слѣдствія для надзираемаго. Бѣда тому малолѣтному, у котораго вкоренилась дурная привычка стаптывать и драть башмаки. Для такихъ, въ продолженіе зимы, всякая ходьба становилась мучительною.-- Часто протоптанныя пятки мѣшали проклятой обуви держаться на ногѣ ребенка, который въ этомъ случаѣ принужденъ былъ съ великимъ трудомъ волочить её по скользкой дорогѣ, а иногда вытаскивать изъ грязи. Наконецъ, вода и снѣгъ свободно проходили сквозь незамѣтныя пробоины или носокъ худо сдѣланный, -- и ноги пухли. Изъ шестидесяти дѣтей едва было десять, которые могли ходить не хромая, и между тѣмъ всѣ тащились увлекаясь толпою, подобно какъ жизнь увлекаетъ человѣка къ жизни. Сколько разъ великодушный ребенокъ плакалъ отъ досады, истощая остатокъ силы, чтобъ опередить другихъ или дотащиться домой, не смотря на всѣ муки; до такой-то степени и въ этомъ возрастѣ, душа, впрочемъ еще неопытная, боится насмѣшки и состраданія, равно мучительныхъ. Въ школѣ тоже что и въ свѣтѣ, сильный презираетъ слабаго, не понимая въ чемъ состоитъ истинная сила.