-- Законы, говорилъ онъ, никогда не могутъ обуздывать сильныхъ и богатыхъ, они поражаютъ только слабыхъ, а имъ-то и нужно покровительство!...
Добродушіе не позволяло ему сочувствовать политикѣ; его система вела къ страдательному послушанію, котораго Іисусъ Христосъ былъ образецъ.
Въ послѣднія минуты моего пребыванія въ Вандомѣ, онъ не чувствовалъ подстреканія славы. Онъ даже нѣкоторымъ отвлеченнымъ образомъ какъ будто наслаждался этою громкою извѣстностью, но потомъ разсмотрѣвъ ее, онъ, не какъ древніе жрецы, которые доискивались будущаго въ сердцѣ жертвъ, -- ничего прочнаго не нашелъ во внутренности этой химеры.
Здѣсь, прежде нежели разстанемся съ его дѣтскимъ возрастомъ, не мѣшаетъ окинуть его быстрымъ взглядомъ.
За нѣсколько времени до нашей разлуки, Ламбертъ сказалъ мнѣ:
-- Кромѣ общихъ законовъ, которыхъ кажется я нашелъ формулу, и которые суть тѣже законы нашего организма, -- жизнь человѣческая есть движеніе, Въ особенности совершаемое каждымъ существомъ, не знаю отъ какой силы, въ Головѣ, Сердцѣ и Дѣятельности. Три эти состоянія, выраженныя обыкновенными словами, производятъ безконечныя измѣненія человѣчества, зависящія отъ разной мѣры, больше или меньше хорошаго совмѣщенія, этихъ трехъ главныхъ производителей
Онъ остановился; ударилъ себя по лбу и сказалъ:
-- Странно! Всѣ знаменитые мужи, портреты которыхъ я видѣлъ, имѣли короткую шею... Быть можетъ природа хотѣла, чтобъ у нихъ сердце было ближе къ мозгу.
Потомъ прибавилъ:
-- Отсюда происходитъ какая-то сумма дѣйствій, составляющая общественный бытъ. Человѣку съ Сердцемъ -- Вѣра; человѣку съ Дѣятельностію -- Сила; человѣку съ Мозгомъ -- Геній. Но, прибавилъ онъ печально, Генію -- облако надъ Святилищемъ, а Свѣтъ -- одному Богу.