Тѣ, кому еще не наскучила эта книга, надѣюсь, поймутъ остальныя приключенія.

Ламбертъ вышелъ изъ училища восемнадцати лѣтъ, въ половинѣ 1815. Черезъ шесть мѣсяцевъ потомъ онъ лишился отца и матери. Не находя въ семьѣ своей никого, съ кѣмъ бы породниться душею, всегда летучею, но вѣчно сжатою со дня нашей разлуки, -- онъ удалился къ дядѣ своему, опекуну, поселившемуся въ Блоа, по смѣнѣ съ должности проповѣдника.

Лудвигъ прожилъ у него нѣсколько времени; но томимый желаніемъ кончить свое ученіе, которое считалъ неполнымъ,-- отправился въ Парижъ, чтобы увидѣть Г-жу Сталь, и почерпнуть ученость въ самыхъ источникахъ. Старый священникъ, до слабости любившій Лудвига, -- допустила. ему прожить въ Парижѣ, все наслѣдство свое въ три года, и совсѣмъ тѣмъ онъ терпѣлъ тамъ крайнюю нужду; учился по санскритски, гречески, арабски, рылся въ библіотекахъ, ходилъ на публичныя лекціи -- и возвратился въ Блоа въ началѣ 1820, прогнанный изъ Парижа, страданіями неизбѣжными для людей безъ состоянія. Его сердце безпрестанно тамъ леденѣло; душа изныла: -- не встрѣтился ни другъ утѣшитель, ни врагъ, отъ котораго бы жизнь могла датъ отголосокъ.

Принужденный жить безпрестанно въ самомъ себѣ, и не раздѣляя ни съ кѣмъ своихъ высокихъ наслажденій, онъ можетъ бытъ рѣшилъ бы свой жребій изступленіемъ, и вѣроятно подъ формою почти растительною, какъ анахоретъ первыхъ временъ церкви, (27) добровольно отрекся бы власти міра ученаго. Конечно, онъ, должно быть, довольно настрадался, собралъ горькій опытъ между людьми, или гналъ все общество страшною ироніей; и все это не могло въ немъ, бѣднѣйшемъ, возбудить даже и то желаніе, которое исполнили нѣкоторые владыки, утомленные роскошью и властію.

Или можетъ быть въ уединеніи, онъ кончилъ бы какой нибудь великой трудъ предпринятый въ умѣ его. Никто въ это время не проникъ въ тайну его мысли. Онъ конечно былъ игралищемъ этихъ урагановъ воли, этой бурливости мыслей, которою волнуемы всѣ художники, если судить по одному приключенію, живо оставшемуся въ памяти его дяди.

Однажды Лудвигъ, сидя во Французскомъ театрѣ, на скамейкѣ во второмъ ярусѣ галерей, возлѣ одной изъ колоннъ, между которыми расположенъ третій ярусъ, всталъ въ первый а игръ-актъ, и увидѣлъ молодую женщину, которая только что вошла въ сосѣднюю ложу. Взглядъ на эху женщину, юную и прекрасную, мило одѣтую и сопровождаемую молодымъ человѣкомъ, любимцемъ ея, для котораго всѣ черты ея лица блистали прелестью любви, произвелъ на душу и чувства Ламберта такое жестокое впечатлѣніе, что онъ въ ту же минуту вышелъ изъ залы. Если бъ онъ не ухватился за послѣдній лучъ разсудка, не совсѣмъ еще погасшій въ первый мигъ этой огненной страсти, то вѣроятно бы увлекся желаніемъ почти неудержимымъ -- убить того юношу, къ которому стремился взглядъ этой женщины^ Въ нашемъ Парижскомъ свѣтѣ, -- это взрывъ любви дикаря, кидающагося на женщину, какъ на добычу, это инстинктъ звѣря, соединенный съ неимовѣрною быстротою почти свѣтлаго полета души, сдавленной подъ грудою мыслей; это мнимое прикосновеніе перочиннаго ножа, которое ощущалъ ребенокъ, превратившееся у взрослаго, въ громовый ударъ его генія. (38).

Черезъ нѣсколько дней по пріѣздѣ въ Блоа, дядя Лудвига повелъ его, для развлеченія, въ одинъ изъ тѣхъ домовъ, гдѣ обыкновенно, по своему, онъ провожалъ вечера. Никто не хотѣлъ принимать къ себѣ революціонера изгнанника. И такъ общество его состояло только изъ нѣсколькихъ единомышленныхъ, по тогдашнему, вольнодумовъ, которыхъ онъ навѣщалъ для партіи виста или бостона. Въ этотъ вечеръ Лудвигъ увидѣлъ молодую дѣвушку, положеніе которой вынуждало ее оставаться въ обществѣ, презираемомъ людьми большаго свѣта; но значительное богатство ея заставляло предполагать, что со временемъ, она можетъ войти въ союзъ съ высшею степенью тамошней аристократіи.

Дѣвица Полина Вильнуа, была единственная наслѣдница богатства, собраннаго ея дѣдомъ, по имени Саломономъ, который, вопреки обычаямъ земли своей, женился въ старости на католичкѣ, и имѣлъ сына, воспитаннаго въ законѣ матери. По смерти отца, молодой Саломонъ, слѣдуя духу времени, купилъ помѣстьѣ Вильнуа, произвелъ въ Баронское достоинство Вильнуа, присвоивъ себѣ это имя; умеръ холостымъ, оставя дочь, которой завѣщалъ большую часть имѣнія, именно помѣстье Вильнуа, и назначилъ сиротѣ опекуномъ дядю ея Іосифа Саломона. Этотъ старый Жидъ такъ горячо любилъ свою питомицу, что казалось готовъ былъ на всѣ жертвы, чтобы только пристроить ее почетнымъ образомъ. Но происхожденіе дѣвицы Вильнуа, и закоренѣлое предубѣжденіе къ Жидамъ, не смотря на состояніе ея и опекуново, возбраняли ей доступъ въ то избранное сословіе, которое справедливо или нѣтъ, зовется благороднымъ. Не смотря на это, Іосифъ Саломонъ все таки надѣялся, что за недостаткомъ провинціальнаго дворянчика, воспитанница его найдетъ въ Парижѣ супруга между Перами либералами или монархистами. Что же касается до ея благополучія, добрый опекунъ думалъ защитить отъ всего, условіями супружескаго контракта.

Дѣвица Вильнуа была тогда двадцати лѣтъ. Рѣдкая красота ея, прелесть и тонкость ума, къ счастію, служили ей оградою, больше прочною, чѣмъ богатство и контрактъ.

Черты лица ея выражали по всей чистотѣ свойство красоты Іудейской: эти продолговатыя овальныя линіи, рѣзкія и дѣвственныя, имѣли въ себѣ нѣчто идеальное, и дышали сладостью востока, его безоблачною лазорью неба, роскошью земли и баснословными сокровищами жизни. Прекрасные глаза ея, завѣшенные длинными рѣсницами, опушались густою, тончайшею дугою бровей. Священная непорочность оживляла чело. Цвѣтъ лица отливался въ ней матовою бѣлизною одежды Левитовъ.-- Обыкновенно молчалива и задумчива; но пріемы, движенія, высказывали скрытую прелесть, а слова, -- ласковый и кроткій умъ женщины. Впрочемъ, она не имѣла того рѣзкаго румянца, тѣхъ багряныхъ щекъ, которыми рисуется безпечный возрастъ дѣвицъ. Отливъ смуглый, съ примѣсью немногихь красноватыхъ жилокъ -- выражалъ характеръ яркой, раздражительность нервическую, которая многимъ мужчинамъ не нравится въ женщинѣ, но которая для иныхъ, служитъ знакомъ чувственной непорочности и гордыхъ страстей.