22). И конечно ни тогда, и и теперь этого и нельзя изъяснять иначе; нельзя отдѣлять дѣйствія отъ причины; человѣкъ -- не самъ себѣ причина, и все что въ человѣкѣ и человѣческаго -- не само себѣ причина.-- Эта причина есть, но Г. Бальзакъ прикидывается будто ее не видитъ.-- Напрасно Г.г. ученые будутъ просить объясненія у Бога -- для нихъ Онъ глухъ. и нѣмъ; открывъ всѣ тайны Свои дѣтямъ, Онъ таитъ ихъ отъ разумныхъ и Премудрыхъ. Ему нужны ученики послушные, желающіе учишься, а не состязаться; -- и очень справедливо.
И такъ сколько не склоняйте и не спрягайте слова дѣйствіе и отдѣйствіе,-- до тѣхъ поръ ни чего не выведете, пока не возметесь сперва за причины, которыя безпрерывно дѣйствуютъ и отдѣйствуютъ на Волю, Умъ и Чувствительность внутри человѣка, а чрезъ нихъ и на всѣ внѣшнія чувства.
23). Нельзя говорить утвердительно, что всѣ явленія, основанныя на случайностяхъ -- мечта и вздоръ, потому только, что измѣняются по волѣ обстоятельствъ, совершенно невѣдомыхъ, -- Исчисленіе вѣроятностей, отъискивающее положительные законы въ явленіяхъ, повидимому совершенно случайныхъ, капризныхъ демократически непокорныхъ никакому расчету, -- разительно убѣждаетъ, что все случающееся, случается непремѣнно но нѣкоторымъ законамъ, правда невѣдомымъ до времени, но все таки существеннымъ, а не мечтательнымъ.
Есть свѣтъ, есть и тма; должны быть: причина свѣта, и причина тмы. Сродство человѣка съ причиною свѣта, вводитъ его въ царство свѣта со всѣми таинствами. Сродство человѣка съ причиною тмы, точно также вводитъ его въ царство тмы со всѣми ея таинствами. Тому и другому бездна примѣровъ.
24 и 25). Гдѣ же его отчетъ, хотя бы то и не ясный! Не хитро сказать, что онъ нашелъ это, но гораздо труднѣе въ самомъ дѣлѣ найти. Вліяніе силъ міра вещественнаго на тѣлесный составь нашъ, передаваемое имъ духовному составу, производитъ и объясняетъ большую часть этихъ явленій,-- и очень просто.
26). Это явленіе и теорически и практически знали и объясняли давнымъ давно Демосфены, Цицероны, Цезари, Суворовы, которыхъ одинъ взглядъ, одно движеніе, намагнитизированные всесильною волею, -- все двигали, все останавливали.
27). Однакожъ жизнь Анахоретовъ первыхъ временъ церкви, не была растительная въ смыслѣ безполезности;-- но что она была въ высочайшемъ смыслѣ растительная, живая, дѣятельная, то это каждому извѣстно.-- Самая дикая отдаленная пустыня, не могла укрыть въ неизвѣстности мертвой пещеры, Анахорета -- созерцателя: противъ его воли, слава объ немъ гремѣла вездѣ, пустыни его заселялись городами скитовъ и обителей, гдѣ истинное просвѣщеніе, трудолюбіе, дѣятельность, изгнанные отвсюду безпутствомъ распадавшагося Рима, находили пріютъ. Избѣгая пустой людской славы, великіе растители человѣчества-анахореты, сколько разъ бѣгали и перемѣняли свои убѣжища; ихъ вездѣ находили, и вездѣ созидались новые университетѣ нравственности.
Притомъ же кому и обязаны мы если что знаемъ, -- какъ не монахамъ и монастырямъ? Будучи безсильны передать намъ золотой вѣкъ благочестія, они въ тишинѣ обителей садили, поливали и растили сѣмена наукъ, укрывшихся, какъ робкія птицы, отъ сумасброднаго рыцарства среднихъ временъ: -- конечно, съ этой стороны жизнь Анахоретовъ была растительная, но не такъ какъ думалъ Г. Бальзакъ.
28). И такъ два пути къ совершенству? человѣка: путь сердца и путь ума, путь любви и путь изступленія. Первый путь свѣтитъ, согрѣваетъ и сердце, и умъ. Вторый только налѣпляетъ въ головѣ нѣсколько блестокъ, похожихъ на свѣтъ, а сердце глушитъ, сушить и холодитъ.
Первый путь пройденный, вводитъ, человѣка въ безстрастіе -- въ господство надъ стихіями, людьми и надъ собой, въ жизни, лббви, мира-свѣта.