-- Откуда вы это такъ раненько? сказала хозяйка Г-жѣ Кутюръ.
-- Мы были въ церкви. Мы идемъ сегодня къ Г. Тальферу.
-- Бѣдняжка, она дрожитъ какъ мохъ! сказала Г-жа Кутюръ, подсѣвъ къ камину и подставивъ къ огню подорву башмаковъ своихъ, которые задымились.
-- Погрѣйтесь же, Викторина сказала Г-жа Воке.
-- Хорошо, что вы стараетесь смягчить сердце вашего батюшки, сказалъ Вотренъ, подавая стулъ. Но этого мало: вамъ надобенъ пріятель, который бы взялся высказать всю правду этому неумолимому человѣку, у котораго. три милліона и который не даетъ вамъ приданаго. А нынче безъ приданаго замужъ не выйдетъ.
-- Бѣдняжка, сказала Г-жа Воке. Повѣрьте мнѣ, моя милая, отецъ вашъ самъ на себя накликаетъ несчастій.
При этихъ словахъ у Викторины навернулись слезы, а Г-жа Воке остановилась.
-- Еслибъ онъ только пустилъ насъ къ себѣ! Еслибъ я могла поговорить съ нимъ, отдать ему послѣднее письмо покойной маменьки. Я не смѣла послать его по почтѣ: онъ знаетъ мою руку.....
-- О бѣдныя, несчастныя и угнетѣнныя женщины! вскричалъ Вотренъ: такъ этого-то вамъ только надобно? Постойте, скоро я примусь за ваше дѣло, и тогда все пойдетъ инымъ порядкомъ.
-- О, сударь! вскричала Викторина, бросивъ пламенный и умоляющій взглядъ на Вотрена, котораго это ті сколько не тронуло: о, если вамъ случится видѣть моего батюшку, скажите ему, что его любовь и честь маменьки дороже для меня всѣхъ богатствъ на свѣтѣ! Если вамъ удастся его умилостивить, то моя благодарность...