-- Господинъ Горіо! закричалъ Растиньякъ.
-- Что? сказалъ бѣдный старикъ. Такъ она была прекрасна вчера?
-- Кто она?
-- Госпожа Ресто!
-- Поглядите-ка, поглядите, какъ у него глаза разгорѣлись, сказала Г-жа Воке на ухо Вотрену.
-- Все ясно, какъ день, шепнула дѣвица Митоно Евгенію.
-- О, чудно хороша! сказалъ Растиньякъ, на котораго Горіо смотрѣлъ съ жадностію. Не будь госпожи Босеанъ, графиня была бы царицею бала. Молодые люди только на нее и смотрѣли. Я былъ двѣнадцатымъ въ спискѣ ея танцоровъ. Она не сводила съ доски. Другія женщины бѣсились. Если кто-нибудь вчера былъ счастливъ, такъ это она. Правду говорятъ, что нѣтъ ничего прекраснѣе корабля подъ парусами, лошади въ галопъ и женщины въ танцѣ.
-- Вчера на верху колеса, у герцогини или виконтессы, сказалъ Вотренъ: сегодня подъ колесомъ, у ростовщика. Охъ эти Парижанки!
Лице старика Горіо, которое при словахъ Растиньяка просвѣтлѣло какъ солнце, сдѣлалось мрачнымъ при этомъ жестокомъ замѣчаніи Вотрена.
-- Ну, гдѣ жъ ваше странное приключеніе, спросила Г-жа Воке. Говорили вы съ нею?