-- Очень рада, что мы старые знакомые, по-крайней-мѣрѣ, по родинѣ, сказала Графиня разсѣянно.
-- И болѣе нежели вы думаете, Графиня! отвѣчалъ Евгеній тихо.
-- Какимъ это образомъ? сказала она съ живостью.
-- Я сейчасъ видѣлъ, что отъ васъ вышелъ человѣкъ, съ которымъ мы живемъ въ одномъ домѣ, дверь съ дверью, нашъ старикъ Горіо.
При этомъ имени, съ неудачною прибавкою слова старикъ, Графъ, который въ то время ворочалъ уголья, бросилъ щипцы въ каминъ, какъ-будто они обожгли ему руки, и всталъ.
-- Вы, сударь, могли бы сказать по-крайней-мѣрѣ, господинъ Горіо! вскричалъ онъ.
Графиня поблѣднѣла, замѣтивъ, что мужъ сердится; пришла въ въ видимое смущеніе, и отвѣчала, краснѣя и съ принужденно развязнымъ видомъ:-- Такъ вы знаете человѣка, котораго отъ души мы любимъ.
Она остановилась; взглянула на Фортепіано, какъ-будто ей пришла нечаянная мысль, и сказала:-- Любите-ли вы музыку, Г. Растшіьякъ?
-- Очень! отвѣчалъ Евгеній, который раскраснѣлся и одурѣлъ; смѣкая, что сдѣлалъ тяжкую глупость.
-- Не поете ли вы? присовокупила она, подходя къ фортепіано и сильно проводя пальцемъ по всѣмъ клавишамъ, съ нижняго фа до высшаго. Рррррра!