-- Ну, сударыня! сказала она возвратившись: видно онъ чертовски богатъ, что имѣетъ такія связи. Вообразите, что на углу стояла богатая карета, въ которой она и уѣхала.
За обѣдомъ Г-жа Воке встала, подбѣжала къ окну, и задернула занавѣсъ, чтобы защитить Горіо отъ солнца.
-- Солнце васъ такъ и ищетъ: видно красавицы васъ любятъ! сказала она, намѣкая на гостью. Нечего сказать, вкусъ у васъ хорошъ! Она очень шила.
-- Это дочь моя, сказалъ Горіо съ гордостію, въ которой жильцы увидѣли только желаніе стараго волокиты сохранить приличія.
Съ мѣсяцъ спустя послѣ этого, у Горіо опять была посѣтительница. Та самая дочь, которая была въ первый разъ въ утреннемъ нарядѣ, пріѣхала теперь послѣ обѣда, и жильцы, сидѣвшіе еще въ столовой, увидѣли хорошенькую блондинку, тоненькую, нѣжненькую, и слишкомъ важную, чтобы быть дочерью какого -- нибудь Горіо.
-- Вотъ и двѣ, сказала толстая Сильвія, не узнавъ ее.
Черезъ нѣсколько дней послѣ того дѣвушка высокая, черноволосая, съ блестящими глазами, приходила тоже къ Горіо.
-- Вотъ и три, сказала Сильвія.
Это вторая дочь, пріѣзжавшая въ первый разъ утромъ, пріѣхала потомъ вечеромъ, въ бальномъ платьѣ.
-- Вотъ ужь четвертая, сказала Сильвія и Г-жа Воке, не узнавъ въ этой дамѣ женщины, одѣтой просто, по утреннему.