Всѣ присудствующіе взглянулись между собою. Старикъ Горіо потупилъ глаза, и потомъ отвернулся, чтобы отереть ихъ.
-- Вы мнѣ запорошили глаза табакомъ, сказалъ онъ своему сосѣду.
-- Кто обидитъ Г. Горіо, тотъ будетъ имѣть дѣло со мной, вскричалъ Евгеній, смотря на того, кто сидѣлъ подлъ лабазника: онъ лучше насъ всѣхъ!
Растиньякѣ произнесъ эти слова съ такою рѣшительностію, что шутка прекратилась, и всѣ замолчали.
Одинъ Вотренъ сказалъ съ насмѣшливымъ видомъ:-- Чтобы принять Горіо на свой счетъ, и сдѣлаться его отвѣтственнымъ издателемъ, надобно умѣть хорошо драться на шпагахъ и стрѣлять изъ пистолета.
-- Я и буду умѣть, отвѣчалъ Евгеній.
-- Такъ вы видно сегодня выступили въ походъ?
-- Быть-можетъ. Но я не намѣренъ никому отдавать отчета въ дѣлахъ моихъ, потому что самъ не забочусь о томъ, что другіе дѣлаютъ по ночамъ.
Вотренъ поглядѣлъ на него искоса.
Любезный мои, если не хотите принимать выпускныхъ куколъ за людей, то надобно совсѣмъ войти въ шалашъ, а не смотрѣть сквозь щелки. Ну да на этотъ разъ довольно! прибавилъ онъ, видя, что Растиньякъ сердится Мы съ вами поговоримъ объ этомъ, когда вамъ угодно.