Обѣдъ сдѣлался унылымъ. Старикъ Горіо, погруженный въ горесть разсказомъ Ростиньяка, не понялъ, что всеобщее расположеніе къ нему измѣнилось, и что молодой человѣкъ, который въ состояніи прекратить всѣ преслѣдованія, принялъ на себя его защиту.
-- Неужели же у старика Горіо есть дочь графиня? спросила тихо Г-жа Воке.
Одна графиня, а другая баронесса, отвѣчалъ Евгеній.
Растиньякъ былъ мраченъ: онъ размышлялъ о томъ, гдѣ и какъ достать ему денегъ, чтобы воспользоваться совѣтами Г-жи Босеанъ. Онъ задумался, когда пустыни передъ нимъ развернулись. Послѣ обѣда, его оставили одного въ столовой.
-- Такъ вы видѣли дочь мою? сказалъ ему дрожащимъ голосомъ Горіо.
Евгеній, пробужденный отъ задумчивости, взялъ его за руку, съ чувствомъ посмотрѣлъ на него, и сказалъ:-- Вы добрый и почтенный человѣкъ! Послѣ мы поговоримъ съ вами о вашихъ дочеряхъ.
Онъ всталъ, не слушая болѣе старца, ушелъ въ свою комнату, и написалъ къ матери письмо, въ которомъ умолялъ ее прислать ему тысячу двѣсти франковъ, не сказывая объ этомъ отцу. Онъ говорилъ, что эти деньги необходимы, чтобы приличнымъ образомъ явиться при одномъ случаѣ, который долженъ ему открыть дорогу къ почестямъ и тѣмъ доставить возможность быть полезнымъ своимъ родителямъ. Онъ написалъ также къ обѣимъ сестрамъ, и заклиналъ ихъ подѣлиться съ нимъ своими деньгами,-- если у нихъ есть деньги. Чтобы онѣ не говорили о пожертвованіи, онъ дотронулся до струнъ чести, которыя такъ громко звучатъ въ юныхъ душахъ. Сердце сестры алмазъ чистоты, бездна нѣжности. Онъ стыдился своихъ писемъ. Какъ пламенны будутъ ихъ желанія! Какъ чисты моленія, которыя станутъ онѣ возсылать объ немъ къ небу! Какъ будетъ сокрушаться его мать, если ей не удастся прислать всю сумму? И всѣ эти прекрасныя чувствованія, всѣ эти пожертвованія должны послужить ему ступенями для того, чтобы добраться до Дельфины Нюсингенъ? Нѣсколько слезъ, послѣдній ѳиміамъ, брошенный на алтарь семейственной, выкатились изъ глазъ его. Онъ началъ ходить по комнатѣ, въ волненіи, исполненномъ отчаянія.
Горіо, видя, что дверь его не притворена, вошелъ въ его комнату и спросилъ: -- Что съ вами сударь?
-- Я еще покуда сынъ и братъ, какъ вы отецъ, мой добрый сосѣдъ. Вы не напрасно боитесь за дочь вашу Анастасію: она отдалась одному Г. Тралю, и тотъ погубитъ ее.
Горіо вышелъ, пробормотавъ нѣсколько словъ, которыхъ Евгеній не понялъ.