-- Экой эгоистъ! вскричала Г-жа Воке. Ужь я тебѣ пророчу, что ты самъ околѣешь какъ собака!
-- Поищите, нѣтъ ли у васъ эфиру, сказала Г-жа Мишоно Г-жѣ Воке, а сама между тѣмъ съ помощію Поаре, разстегивала платье Вотрена.
Г-жа Воке побѣжала въ свою комнату, и оставила мамзель Мишоно обладательницею поля сраженія.
-- Да ну-же! снимите съ него, поскорѣе рубашку, да переверните его! Неужели вы и на это не годитесь? Мнѣ вѣдь непристойно раздѣвать его. Вы стоите какъ истуканъ!
Вотрена перевернули, дѣвица Мишоно сильно ударила его по плечу ладонью, и роковыя литеры T F, которыми клеймятъ каторжниковъ, означились бѣлымъ на покраснѣвшей кожѣ. Справка подведена!
-- Какъ вы проворно выработали свои три тысячи франковъ! сказалъ Поаре, поддерживая Вотрена пока Мишоно надѣвала на него рубашку. Уфъ, какой тяжелой! прибавилъ онъ.
-- Не кричите! Не здѣсь ли его касса? сказала старая дѣвка, проворно обозрѣвая всю комнату сіяющими своими глазами. Не льзя ли подъ какимъ нибудь предлогомъ отпереть это бюро?
-- Да хорошо ли это будетъ? сказалъ Г. Поаре.
-- Что за бѣда! Деньги украденныя не принадлежатъ никому. Но теперь уже нѣкогда; Г-жа Вокеидетъ.
-- Вотъ эфиръ! кричала она изъ Дали. Господи Боже мой, какія все сего дня приключенія случаются! Да онъ не боленъ, вскричала она смотрите, онъ бѣлъ какъ ципленокъ. Онъ умеръ.