-- Ну же, господа, надѣвайте на меня кандалы, или вяжите меня веревками. Свидѣтельствуюсь всѣми присутствующими, что я не сопротивляюсь.
Въ залѣ раздался говоръ удивленія, возбужденный быстротою, съ которою лава и пламя появились и скрылись въ этомъ человѣческомъ волкамъ.
-- Что, братъ, не удалось? спросилъ Колленъ насмѣшливо, поглядывая на знаменитаго начальника сыщиковъ.
-- Раздѣвайся, сказалъ Видокъ презрительно.
-- Къ чему? Здѣсь есть дамы, а я ни въ чемъ не запираюсь.
-- Онъ остановился, и поглядѣлъ на присутствующихъ, какъ ораторъ, который сбирается сказать нѣчто удивительное.
-- Ну, братъ Лашапель, пиши же, сказалъ онъ одному сѣдому старику, который сѣлъ къ столу, и вынулъ изъ зеленаго портфеля протоколъ задержанія арестанта. Признаюсь: я Жакъ Колленъ, по прозванію Надулъ-Смерть, приговоренный къ каторжной работѣ на двадцать лѣтъ, и я сейчасъ доказалъ вамъ, что не напрасно ношу это прозваніе. Если бы я только приподнялъ руку, мерзавцы размозжили бы мнѣ голову, сказалъ онъ, обращаясь къ жильцамъ. Эти господа надѣялись поддѣть меня. Не вамъ меня надуть, голубчики!
Мадамъ Воке чуть не упала въ обморокъ.
-- Боже мой сказала она Сильвіи; а я была вчера съ нимъ въ театрѣ.
-- Э, не тревожьтесь, матушка! Эка бѣда, что вы были въ моей ложѣ! Чѣмъ вы лучше другихъ? Самый добродѣтельный изъ васъ не устоялъ противъ моихъ убѣжденій.