-- За этимъ дѣло не станетъ, сказалъ Растиньякъ: мы сложимся; и отдадимъ вамъ то, что вы заплатили уже Г-жѣ Воке.
-- Вы, сударь, кажется, вступаетесь за Коллена? отвѣчала она, бросивъ на него испытующій взглядъ разъяренной змѣи. Не мудрено угадать отъ чего!
Евгеній вскочилъ со стула, какъ будто хотѣвъ задушить сыщицу.
-- Оставь ее! закричали ему студенты: не стоишь рукъ марать!;
Растиньякъ сложилъ руки, и не сказалъ ни слова.
-- Однакжь надобно кончить съ этой шпіонкой, сказалъ молодой живописецъ. Мадамъ Воке, если вы сейчасъ же не выгоните ея изъ дому, мы перестанемъ ходить къ вамъ, и будемъ вездѣ говорить, что у васъ живутъ шпіоны и каторжники. Въ противномъ случаѣ, мы обѣщаемся молчать объ этомъ происшествіи, которое, впрочемъ, можетъ случится вездѣ, пока каторжниковъ не станутъ клеймить въ лобъ.
Шумъ и явное раздраженіе всѣхъ молодыхъ людей принудили Мишоно ретироваться. Она встала, и, переговоривъ съ Г-жего Воке въ полголоса, сказала вслухъ: -- Я переѣзжаю къ Г-жѣ Бюно, вашей...
-- Да переѣзжайте куда вамъ угодно! вскричала Г-жа Воке, оскорбленная выборомъ дома ея соперницы. Переѣзжайте, пожалуй, къ Бюно. Она будетъ васъ кормить тухлымъ мясомъ и поить кислымъ виномъ.
Въ эту минуту вошелъ артельщикъ, и подалъ Г-жѣ Воке письмо: она прочла его, и въ отчаяніи упала на стулъ.
-- Боже мой, пропала я, грѣшная! Молодой Тальферъ умеръ въ три часа. Г-жа Кутюръ и Викторина требуютъ своихъ вещей. Онъ остаются жить у старика. Четыре квартиры пустыя! Пятью жильцами меньше! Что за несчастіе сегодня на меня опрокинулось?