-- Я боялась, что вы не пріѣдете, сказала она Растиньяку.
-- За то я послѣдній отсюда уѣду! сказалъ онъ разтроганнымъ голосомъ, принимая эти слова за упрекъ.
-- Хорошо, сказала она, пожавъ ему руку: вы, можетъ быть, единственный человѣкъ, которому я могу здѣсь ввѣриться. Другъ мой, любите ту женщину, которую вы можете всегда любить, и не покидайте ее!
Она подала ему руку и сѣла съ нимъ за канапѣ въ той залѣ, гдѣ играли.
-- Поѣзжайте, сказала она, къ Г. Ажудѣ. Камердинеръ мой Какъ свезетъ васъ туда и отдастъ вамъ письмо къ нему. Я требую отъ Г. Ажуды моихъ писемъ. Надѣюсь, что онъ отдастъ вамъ ихъ всѣ. Если вы получите мои письма, то пройдите прямо въ мою комнату. Мнѣ придутъ сказать.
Она встала, чтобы пойти навстрѣчу лучшей своей пріятельницѣ, Герцогинѣ Ланже, которая то же пріѣхала посмотрѣть на нее. Растиньякъ поѣхалъ къ Г. Рошгюду, спросить Г. Ажуда. Маркизъ повезъ его къ себѣ, отдалъ ему ящичекъ съ письмами и сказалъ: -- Они всѣ тутъ.
Онъ, казалось, хотѣлъ поговорить съ Евгеніемъ, для того ли, чтобы разспросить его о балѣ Виконтессы, или для того, чтобы признаться ему, что онъ въ отчаяніи отъ того, что ее убиваетъ; но въ глазахъ его блеснула молнія гордости, и у него достало духа затаить въ сердцѣ свои чувствованія.
-- Не говорите ей ничего обо мнѣ, мой любезный Евгеній!
Онъ пожалъ руку Растиньяка съ горестно-ласковымъ выраженіемъ, и знакомъ показалъ ему, чтобы онъ ѣхалъ. Евгеній возвратился къ Босеанамъ, и его ввели въ комнату Виконтессы, гдѣ онъ увидѣлъ приготовленія къ отъѣзду. Онъ сѣлъ къ камину, поглядѣлъ на свой кедровый ларчикъ и погрузился въ глубокую задумчивость. Г-жа Воевавъ казалась ему женщиною въ размѣрѣ богинь Илліяды.!!!
-- Ахъ, другъ мой! сказала Виконтесса, вошедши въ комнату и положивъ руку на плечо Растиньяка.