Онъ оглянулся, и увидѣлъ Г-жу Босеанъ въ слезахъ, съ поднятыми къ небу глазами, съ безжизненно-опущенными руками. Она схватила ящичекъ, бросила его въ каминъ и смотрѣла, какъ онъ горитъ.
-- Они танцуютъ! Они всѣ пріѣхали въ назначенное время, а смерть придетъ поздно... Тс! другъ мой, сказала она, положивъ палецъ на ротъ Растиньяка, который хотѣлъ говорить: я никогда уже не увижу ни Парижа, ни свѣта. Въ пять часовъ утра я ѣду, и живая погребусь въ Нормандіи. Съ трехъ часовъ послѣ обѣда я принуждена была сбираться, подписывать бумаги, приводишь въ порядокъ разныя дѣла; я никого не могла послать къ ...
Она остановилась.
-- Разумѣется, что вы нашли его у...
Она опять остановилась, обезсиленная горестью. Въ подобныя минуты все дѣлается причиною страданія, и есть слова, которыхъ невозможно произнесши.
-- Я надѣялась на васъ, сказала она: я была увѣрена, что вы окажете мнѣ эту послѣднюю услугу. Я бы хотѣла оставить вамъ что-нибудь въ память нашей дружбы. Я часто буду о васъ думать, потому что нашла въ васъ добраго, благороднаго и прямодушнаго молодаго человѣка посреди свѣта, въ которомъ эти качества такъ рѣдки.
Потомъ, посмотрѣвъ вокругъ себя, она сказала: -- возьмите этотъ ларчикъ: я въ немъ держала перчатки. Всякой разъ какъ, отправляясь на балъ или въ театрѣ, брала я отсюда пару, я чувствовала, что я хороша, потому что я была счастлива, и я всегда оставляла тутъ какую-нибудь пріятную мысль. Тунгъ много моего: тутъ цѣлая Г-жа Босеанъ, которая уже не существуетъ! Я велю снесши этотъ ящичекъ къ вамъ. Госпожа Нюсингенъ очень хороша сегодня: вы можете любить ее. Мы уже увидимся, съ вами, другъ мой; но будьте увѣрены, что я всегда буду желать вамъ счастія: вы были добры ко мнѣ. Пойдемте въ залы; не хочу, чтобы они знали, что я плачу. Передо мною открывается вѣчность; я буду въ ней одна, и ни кто не потребуетъ отъ меня отчета въ слезахъ моихъ. Позвольте мнѣ еще разъ взглянуть на эту комнату...
Она закрыла рукою глаза, потомъ обтерла ихъ, освѣжила ихъ холодною водою, взяла Евгенія подъ руку, и сказала: -- Пойдемте!
Растиньякъ, изумленный величіемъ этой колоссальной женской души, никогда еще не чувствовалъ ощущенія столь горестнаго, какъ то, которое произвели въ немъ прикосновеніе скорби, такъ великодушно удерживаемой и скрываемой.
Возвратясь въ парадныя комнаты, Г-жа Босеанъ обошла ихъ подъ руку съ Евгеніемъ, -- новый и послѣдній знакъ вниманія это плѣнительной женщины. Въ танцовальной галлереѣ Евгеній съ изумленіемъ увидѣлъ одну изъ тѣхъ паръ, которыя становятся поразительнымъ явленіемъ отъ соединенія въ себѣ всѣхъ красотъ человѣческихъ. Ему еще никогда не случалось любоваться на такое совершенство. Мужчина живой Антиной, и манеры его не разрушали впечатлѣнія, производимаго красотою тѣла. Дама -- настоящая Фея: она восхищала взоры, очаровывала душу, раздражала чувства самыя холодныя. Всѣ съ наслажденіемъ на нихъ смотрѣли, и завидовали блаженству, которое проявлялось въ отличномъ согласіи ихъ взглядовъ и движеній.