Дельфина тотчасъ подозвала его къ себѣ, она восхищалась производимымъ ею впечатлѣніемъ, и хотѣла повергнуть къ ногамъ своего любезнаго обожаніе свѣта, въ которомъ надѣялась быть принята.
-- Какъ вы находите Настиньку? спросила Дельфина.
-- Она танцуетъ въ счетъ жизни отца своего! отвѣчалъ Растиньякъ.
Часовъ около четырехъ утра, залы начали пустѣть. Вскорѣ послѣ того и музыка перестала играть. Герцогиня Лапже и Растиньякъ одни остались въ большой залѣ. Виконтесса, думая застать одного Евгенія, пришла туда, простившись прежде съ своимъ мужемъ, который пошелъ спать, сказавъ ей: -- Ты, право, напрасно ѣдешь! Какъ можно въ твои лѣта похоронишь себя въ Нормандіи? Останься съ нами.
Увидѣвъ Герцогиню, Госпожа Босеанъ не могла удержать восклицанія, -- Я угадала твое намѣреніе, Клара, сказала: Герцогиня ты ѣдешь, съ тѣмъ, чтобы уже никогда не возвращаться; но прежде всего ты должна меня выслушать. Надобно, чтобы мы другъ друга поняли.
Она взяла Виконтессу подъ руку, увела, и тамъ, поглядѣвъ на нее со слезами на глазахъ, сжала се въ своихъ объятіяхъ, и поцѣловала въ обѣ щеки.
-- Я не хочу разстаться съ тобою холодно, сказала она: это бы оставило мнѣ слишкомъ тяжелое раскаяніе. ты можешь полагаться на меня какъ на самою себя. Сегодня ты была истинно велика! Я почувствовала, что должна быть достойною тебя, и хочу доказать тебѣ это. Я часто бывала виновата передъ тобою; не всегда поступала, какъ бы слѣдовало. Прости меня, моя милая, я отрекаюсь отъ всего, что могло оскорбить тебя въ моихъ словахъ, хотѣла бы взять ихъ назадъ. Одинакая горесть соединяла наши души, но не знаю, кто изъ насъ будетъ теперь несчастнѣе. Г-на Монриво сегодня здѣсь нѣтъ? Ты понимаешь? Кто сегодня тебя видѣлъ, Клара, тотъ никогда тебя не забудетъ. Я намѣрена сдѣлать съ моимъ послѣднее усиліе. Если оно не удастся, я пойду въ монахини. А ты куда ѣдешь?
-- Въ Нормандію. Въ Курсель. Молиться, до тѣхъ поръ, пока Богъ возьметъ меня изъ этого свѣта, Растиньякъ!
Евгеній преклонилъ колѣно, взялъ ея руку и поцѣловалъ съ умиленіемъ.
-- Прощай, Антуанетта, будь счастлива! А вы, мой милый Евгеній, вы счастливы, потому что вы молоды и еще можете вѣрить людямъ. Я довольна: удаляюсь отъ свѣта, и меня провожаютъ, какъ умершую, прежніе враги и искреннее чувство добраго друга.