-- Да, если вамъ угодно,-- просто отвѣтила ему я.
Два часа спустя, моя мать, я, герцогиня Мофриньёзъ и маркиза д'Эспаръ, точно четыре розы, красовались впереди ложи. Я сѣла сбоку, обративъ къ публикѣ только плечо; я могла видѣть все, оставаясь невидной въ этой обширной ложѣ, устроенной въ задней стѣнкѣ зала, между колоннами.
Пріѣхалъ Макюмеръ и сталъ смотрѣть на меня. Въ первомъ антрактѣ пришелъ господинъ, котораго я называю королемъ кутилъ, молодой человѣкъ съ женственно-красивымъ лицомъ; въ глазахъ графа Анри де-Марсэ свѣтилась эпиграмма, на его губахъ играла улыбка, всѣ черты его лица носили веселое выраженіе. Онъ сказалъ нѣсколько привѣтственныхъ комплиментовъ моей матери, г-жѣ д'Эспаръ, герцогинѣ Мофриньёзъ, поздоровался съ графомъ Эгриньономъ и съ Каналисомъ, потомъ сказалъ мнѣ:
-- Я не знаю, раньше ли всѣхъ другихъ поздравлю я васъ съ близостью событія, которое сдѣлаетъ васъ предметомъ всеобщей зависти?
-- А, вы говорите о свадьбѣ!-- сказала я.-- Неужели же я, дѣвушка, недавно покинувшая монастырь, должна вамъ напомнить, что тѣ свадьбы, о которыхъ много говорятъ, никогда не состоятся?
Де-Марсэ наклонился къ уху Макюмера и я по одному движенію его губъ отлично поняла, что сказалъ онъ Фелипу:
-- Баронъ, вы, кажется, любите эту маленькую кокетку, для которой вы, повидимому, послужили средствомъ для достиженія цѣлей, такъ какъ дѣло идетъ о бракѣ, а не о страсти; нужно знать, что происходитъ.
Макюмеръ взглянулъ на услужливаго сплетника однимъ изъ тѣхъ взглядовъ, которые я считаю цѣлыми поэмами, и отвѣтилъ ему что-то вродѣ: "Я не люблю никакой маленькой кокетки!"
У него былъ такой видъ, который меня такъ восхитилъ, что, завидя отца, я сейчасъ же сняла перчатку.
Въ душѣ Фелипа не мелькнуло ни малѣйшаго страха, ни малѣйшаго сомнѣнія. Онъ оправдалъ все, чего я ждала отъ его характера; онъ вѣритъ только въ меня; свѣтъ и его ложь не затрогиваютъ его. Абенсерагъ даже не сморгнулъ; его кровь не прилила къ оливковому лицу. Молодые графы ушли. Тогда я, смѣясь, сказала Фелипу: