Монконтуръ -- старое помѣстье на одномъ изъ бѣлыхъ утесовъ, у подножія которыхъ протекаетъ Луара, недалеко отъ того мѣста, гдѣ останавливалась Жюли въ 1814 году. Это одинъ изъ маленькихъ турэнскихъ замковъ, бѣлый, хорошенькій, съ башенками, словно вышитый скульптурными украшеніями; этотъ нарядный маленькій замокъ отражается въ водѣ вмѣстѣ съ группами своихъ шелковичныхъ деревьевъ, со своими виноградниками, со своими длинными ажурными балюстрадами, высѣченными въ скалахъ, съ мантіями изъ плюща, и со своими откосами. Крыши Монконтура сверкаютъ подъ лучами солнца; все тутъ горитъ. Тысячи слѣдовъ Испаніи поэтизируютъ это восхитительное жилище: золотистые дроки и колокольчики наполняютъ воздухъ ароматомъ; воздухъ ласкаетъ, земля улыбается повсюду и наполняетъ душу тихимъ очарованіемъ, дѣлая ее лѣнивой, влюбленной, размягчая ее и успокаивая. Эта чудная страна усыпляетъ скорби и пробуждаетъ страсти. Никто не остается холоднымъ подъ этимъ чистымъ небомъ, надъ этими сверкающими водами. Тутъ замираетъ всякое честолюбіе, тутъ вы погружаетесь въ лоно спокойнаго счастья такъ же, какъ солнце погружается каждый вечеръ въ свои пурпуровыя и лазоревыя пелены. Въ одинъ изъ тихихъ августовскихъ вечеровъ 1821 года двѣ особы поднимались по каменистой дорогѣ, прорѣзывающей утесы, на которыхъ построенъ замокъ; онѣ поднимались на утесы, намѣреваясь, конечно, полюбоваться множествомъ видовъ, которые съ нихъ открываются. Это были Жюли и лордъ Гренвиль; но эта Жюли казалась другой женщиной. У маркизы былъ свѣжій, здоровый цвѣтъ лица. Глаза ея, оживленные сознаніемъ могущества, сверкали, подернутые какой-то влагой, придающей взгляду дѣтей столько непреодолимой привлекательности. Она улыбалась: она была счастлива жизнью и понимала ее. По тому, какъ она поднимала свои маленькія ноги, легко было видѣть, что никакое страданіе не отягощаетъ ея движеній, не замедляетъ ни ея взглядовъ, ни словъ, ни жестовъ. Подъ бѣлымъ шелковымъ зонтикомъ, защищавшимъ ее отъ солнечныхъ лучей, она походила на невѣсту подъ вуалью, на дѣвушку, готовящуюся отдаться очарованіямъ любви. Артуръ велъ ее съ заботливостью влюбленнаго, онъ охранялъ ее, какъ охраняютъ ребенка, ставилъ ее на лучшую дорогу, заставлялъ избѣгать камней, показывалъ ей видъ, или подводилъ ее къ цвѣтку, движимый постоянно чувствомъ безконечной доброты, деликатнымъ намѣреніемъ и близкимъ знакомствомъ съ тѣмъ, что нравится этой женщинѣ,-- чувствами, которыя были такъ же или даже, можетъ быть, больше ему присущи, нежели движеніе, необходимое для его существованія. Больная и ея докторъ шли въ ногу, нисколько не удивляясь тому согласію, которое какъ будто установилось между ними съ перваго дня, когда они пошли вмѣстѣ; подчиняясь одной и той же волѣ, они останавливались, подъ вліяніемъ одинаковыхъ чувствъ; ихъ взгляды, слова соотвѣтствовали обоюднымъ мыслямъ. Дойдя по вершинѣ до одной виноградной лозы, они захотѣли отдохнуть на продолговатомъ бѣломъ камнѣ, какіе вынимаютъ постоянно изъ погребовъ, устраиваемыхъ въ скалѣ, но прежде, чѣмъ на него сѣсть, Жюли окинула взоромъ мѣстность.
-- Чудная страна! воскликнула она. Раскинемте палатку и давайте здѣсь жить. Викторъ, закричала она. Иди же! Иди!
Господинъ д'Эглемонъ отвѣтилъ снизу охотничьимъ крикомъ, не прибавляя шагу; онъ только время-оть-времени смотрѣлъ на жену, когда это позволяли извилины дорожки. Жюли съ удовольствіемъ вдохнула въ себя воздухъ, поднявъ голову и бросая Артуру одинъ изъ тѣхъ тонкихъ взглядовъ, какими умная женщина высказываетъ всю свою мысль.
-- О! сказала она, я хотѣла бы остаться здѣсь навсегда. Можно ли устать любоваться этой чудной долиной? Вы знаете, милордъ, какъ называется эта хорошенькая рѣка?
-- Это Сиза.
-- Сиза, повторила она. А тамъ передъ нами что такое?
-- Это холмы Шера, сказалъ онъ.
-- А направо? А, это Туръ. Но посмотрите, какой чудный эфектъ производятъ вдали колокольни собора.
Она замолчала и опустила на руку Артура свою, которой указывала на городъ. Оба они молча любовались видомъ и красотами этой гармоничной природы. Ропотъ водъ, чистота воздуха и неба -- все согласовалось съ мыслями, которыя наполняли ихъ молодыя, любящія сердца.
-- О, Боже мой! какъ я люблю эту страну, повторяла Жюли съ возрастающимъ наивнымъ восторгомъ. Вы долго въ ней жили? сказала она послѣ нѣкоторой паузы.